При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
окружающие, является его собственным именем. В общем, в себя он приходил, наверное, не меньше месяца. Впрочем, и через месяц еще можно было спорить – пришел ли? К своему изумлению, Семен обнаружил, что давнишних неандертальских загадок для него больше не существует. В частности, он прекрасно знает, кто и что такое Амма, бхаллас, онокл, мгатилуш, тирах и так далее. Знает, но объяснить это ни на одном языке не может – что тут объяснятьто?!
«Будем считать, что мне опять дико повезло – как когдато со щукой и волчицей. Скорее всего, под действием псилоцибина (или чего?) сознание размякло, стало доступным для вторжения. Наверное, „собеседники» активизировали какието участки моего мозга или, может быть, заставили их работать в несвойственном режиме – существование моей прежней личности явно было под большой угрозой. Что же полезного можно извлечь из глубин (или высот?) чужого подсознания?
Беда в том, что наш биологический вид просуществовал несколько десятков тысяч лет, а неандертальский – сотни тысяч. У него, естественно, накопилось такое… Пожалуй, единственное, что имеет хоть какойто аналог, это надчувственное представление о некоем идеальном месте. Нечто подобное сидит в подсознании и обычных людей. Оно рождает сказки о рае, о золотом веке, о земле обетованной. Возможно, неандертальцы интуитивно понимают, что остались без места (без экологической ниши) в этом мире, и коллективно грезят о „земле обетованной».
У этой „земли» даже имеются коекакие характеристики. В ней, конечно, нет молочных рек в кисельных берегах, а есть… Горы мяса и озера жира? Почти так, но для неандертальца лучшая, настоящая еда – это всетаки добыча, которую он настиг и убил. То есть в „раю» очень много крупной дичи, изобилующей жиром. Дичь эта почти не возражает против своего умерщвления, не пытается ни напасть, ни скрыться. Ситуация, в реальной жизни не более вероятная, чем медовая или молочная река. Если только не представить себе лежбище какихнибудь моржей…»
Размышлениями Семен занимался во время ужина и теперь застыл с полной ложкой в руке. Сухая Ветка осторожно вынула ложку из его пальцев и положила в миску. Семен этого, конечно, не заметил.
«Географическую карту данного мира я видел. Правда, она была „допотопной» – в буквальном смысле слова. То есть отражала географическую обстановку до Всемирного потопа. На „глобус» – мелкомасштабное изображение всей планеты – я глянул лишь мельком и почти ничего не запомнил. Контуры материков если и напоминают таковые в родном мире, то весьма и весьма отдаленно. Нашему материку я уделил больше внимания. Почемуто он сразу проассоциировался с Евразией. Здешние события тоже вроде бы напоминают евразийские в конце древнекаменного века. Примем это – за неимением лучшего. Тогда на севере у нас аналог Ледовитого океана, а на востоке – Тихого. Наша Большая река течет, преимущественно, в восточных румбах. Гдето там – вдали – она вливается в другую реку, которая впадает в океан – Тихий! Нука, нука, что там есть в моей „бездонной» памяти?
Освоение человеком прибрежных и морских ресурсов Тихоокеанского бассейна началось уже в конце плейстоцена и активно продолжалось в голоцене. Эволюция: от собирательства в приливноотливной зоне до морской охоты, то есть охоты с воды на тех, кто в ней плавает. Резкое потепление в конце плейстоцена поставило мамонтовую фауну на грань вымирания. При этом температура воды в океане поднялась на несколько градусов. Это создало благоприятные условия для развития морской фауны, в том числе млекопитающих. Считается, что климатические изменения и всеобщая перестройка экосистем привели к трансформации охотников тундры в морских зверобоев. Причем охота на морских млекопитающих возникла там, где были наиболее благоприятные условия, – на лежбищах. Для такой охоты сначала использовались обычные сухопутные орудия: лук и стрелы, копья, дротики, дубинки и палицы. Дальнейшее развитие промысла привело к появлению специализированных орудий…
По морфологическим, физиологическим и прочим параметрам многие ученые считают современных эскимосов довольно близкими вымершим неандертальцам. Это, конечно, не свидетельствует о какомто генетическом родстве, но является показателем сходства условий жизни и способов адаптации к ним.
А ведь у нас тут сейчас как раз то самое время… На здешнем Тихом океане формируются новые экологические ниши для людей. Со временем они, конечно, заполнятся туземцами, но это произойдет не завтра… Так что же, неандертальская „земля обетованная» существует в реальности?! Смешно, однако…»
На данную тему Семен думал много дней. Контур замысла становился все более четким, а вот «фундаментальных» недостатков в нем автор не находил,
