При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Что же случилось теперь? Если собрать вместе рассказы волка и человека? Вновь степь покрыта настом. Да еще и в конце зимы, которая не была легкой. Рыжий построил своих самцов (или это они сами?) и повел стадо какимто новым странным маршрутом. По широкой дуге они приблизились к реке в районе поселка лоуринов и вновь двинулись в степь. Возле стогов сена осталась мамонтиха с детенышемсосунком, а Варя… Варя ушла вместе со стадом. Вряд ли она решила бросить людей ради общества „своих». Скорее всего, просто отдала в распоряжение мамаши с ребенком и сено, и свое пастбище возле поселка. Наверное, както смогла объяснить, что этих людей можно не избегать. Что ж, в окрестностях поселка одиндва мамонта могут спокойно кормиться всю зиму. Варя вернется? Может быть… Только это еще не все.
Рыжий повел своих кудато на западсеверозапад. Люди, как и прочие хищники, двинулись следом. Они подбирали трупы и добивали совсем ослабевших животных. Вожак выглядел очень истощенным, но шел уверенно и мощно, не сбавляя и не наращивая темп. И вдруг остановился, задрал хобот, протрубил и рухнул на снег. Как водится в таких случаях, самцы сомкнули строй и двинулись дальше. Клин сначала превратился в линию, потом у нее образовалось два выступа. Затем один из них исчез – ктото переоценил свои силы. Образовался новый кособокий клин с новым вожаком во главе. Если это и конкуренция, то конкуренция за право умереть раньше других…»
Рыжий лежал и пытался дышать. Он знал, что агония может длиться очень долго. Если не помогут. Но саблезубы прошли мимо – им сейчас хватало более удобной добычи. Люди же остановились и стали совещаться. Поблизости зачемто крутились несколько волков, но от них никакого толку не бывает.
«Почему двуногие медлят?! – Мамонт был почти в отчаянии. – Если уйдут и они…» Рыжий не мог общаться, с людьми, не мог обратиться к ним. Он знал лишь одного двуногого, которого понимал и который понимал его. Только этого странного существа поблизости не было – мамонт чувствовал это.
Двуногие падальщики всетаки ушли – вслед за стадом, подгоняя собак, привязанных к длинным предметам. Один из них, правда, задержался ненадолго – он пытался о чемто говорить с волками. Когда последний человек и волки исчезли, Рыжий понял, что будет умирать долго. Может быть, его еще живым начнут обгрызать мелкие хищники…
Прошла ночь, новый день перевалил за середину, а Рыжий все еще был жив. Правда, нарастающее кислородное голодание все чаще и чаще погружало его в смутный мир предсмертных видений. Он уже ничего не хотел и был спокоен. Его сила, ум, может быть, удачливость спасли жизнь очень многим «своим», позволили родиться и выжить десяткам новых детенышей. Он пережил многих сильных, хотя давно перестал заботиться о себе. В эти последние зимы не раз и не два ему казалось, что больше он уже не может и имеет право, наконец, умереть. И каждый раз оказывалось, что всетаки может – еще немножко. А потом – еще. И еще чутьчуть… Но теперь – все. Больше в нем ничего не осталось – ни сил, ни желаний.
– Пайпай! Пайпай, лари! – визжал мальчишка и размахивал палкой, заменяющей ему остол. – Быстрее, быстрее, серые!
В эту поездку Семен решил взять не Перо Ястреба, а школьникалоурина. Перо всетаки довольно крупный мужчина, мальчишка гораздо легче, и, значит, можно будет нагрузить на нарту побольше травы, благо местной «валюты» в форте накопилось достаточно. Лоуринские же пацаны обращаться с упряжками учатся очень рано: волокуша с собакой давно стала их любимым развлечением. Кто из старшеклассников поведет вторую упряжку? Юрка, конечно…
Теперь парнишка азартно кричал, хотя перегруженные нарты и так неслись на предельной скорости – вотвот перевернутся. Его упряжка состояла из шести некрупных лесных волков. От криков они ускорялись и начинали догонять первую нарту. В ее упряжке работало пять серебристых степных амбалов, и им волейневолей приходилось тоже прибавлять скорость. И вдруг чтото случилось: вожак степняков издал звук, похожий на короткое рычание, и упряжки синхронно начали замедлять ход, а потом и вовсе остановились. Одним движением передних лап вожак освободился от сбруи – широкой ременной петли с одной связью через спину. Он повернулся и, тяжело поводя боками, потрусил ко второй нарте. Встать с нее юный погонщик не решался – а вдруг рванут? Причин же остановки он не понимал и пихал тупым концом палки в бока ближайших волков:
– Ну, вы что?! Чего всталито?! Поехали!
Мальчишка чтото почувствовал, повернулся и… замер: волчья морда – глаза в глаза. В полуметре. Несколько секунд вожак просто смотрел, а потом поднял верхнюю губу и показал клыки. Очень большие. Повернулся и неторопливо двинулся к своей нарте.
Волк добежал до лямки, валяющейся на снегу,
