Каменный век. Гексалогия

и остановился. Он стоял и ждал – надеть сбрую сам зверь, конечно, не мог. Юрка неподвижно сидел на своем месте. Его раскрасневшееся на морозе лицо стало белым – почти как снег.
Семен поднялся и подошел к волку. Поинтересовался вполне равнодушно, как бы мельком:
– «Зачем напугал детеныша?»
– «Шуметь не надо, – спокойно ответил зверь. – Здесь я веду (командую всеми). Щенок…»
– «Он и есть щенок (в смысле – совсем маленький), – согласился Семен. – Поэтому ничего не понимает. Просто он лоурин, а какой же лоурин не любит быстрой езды?!»
– «Любить будет, когда вырастет, – как бы проворчал волк. – Надевай ремень – уже близко».
«Знаем мы эти волчьи „близко», – подумал Семен, выдергивая из снега остол. – Впрочем, сейчас ему виднее».
Рыжий лежал, и ему грезилось, что возникли новые запахи и звуки. Это, конечно, появился тот – знакомый – двуногий и сейчас убьет его. Только мамонт уже чувствовал себя почти мертвым и не мог обрадоваться понастоящему. Ему казалось, что он опять идет. И вдруг снег под ногами кончается – кругом земля, покрытая густыми прядями высохшей травы. Она так пахнет… Или этот запах появился на самом деле – вместе с запахом волков и человека? Нет, конечно…
– Я буду разгружать, – сказал Семен мальчишке, – а ты разрезай ремни и вываливай траву в кучу – прямо на снег. Наверное, уже поздно, но назад все равно не повезем – ктонибудь другой подберет.
Семен посмотрел на получившийся ворох: «Мамонту, конечно, на один укус. Или на три – даже смешно…» Потом подошел к лесным волкам, опустился на корточки:
– «Идите с нартой и детенышем туда, откуда мы пришли. Там вам дадут мяса. Можете не слушать его в пути – просто доставьте живым. Отправляйтесь!»
Юрка был явно не в восторге от перспективы проделать обратный путь наедине с волками. Кроме того, ему было жутко интересно, что такое задумал учитель? Зачем Семен Николаевич пригнал к умирающему мамонту две нарты, нагруженные связками сухой травы? Он же все равно ее есть уже не будет…
Семен дождался, пока нарта скроется за ближайшим холмом, вздохнул и обратился к оставшимся волкам:
– «Не распрягайтесь пока. Мало ли что… Отойдите в сторонку и подождите».
Пока животные выполняли просьбу, он смотрел на мамонта: «Когдато я тоже лежал в степи и тихо умирал. И ничего мне было уже не нужно – такая смерть меня в общемто устраивала. Но пришел Волчонок с какимито незнакомыми волками и все испортил: раны мои звери вылизали и даже умудрились привести людей. Ненаучная фантастика, конечно, но так было. И никому, кроме меня, это удивительным не показалось, ведь волк – тотемный зверь нашего рода. С тех пор я прожил уже много лет и, пожалуй, не жалею об этом. Ситуация вроде бы повторяется, только роли людей и тотема поменялись. Надо бы отдать долг – жизнь за жизнь. А как? Если только…»
Наст вокруг был взломан, его обломки перемешаны со снегом и звериным пометом – тут прошло стадо. Проваливаясь временами чуть ли не по колено, Семен обошел мамонта, остановился возле головы. Верхний глаз открылся и вполне осмысленно посмотрел на него. Семен заговорил – вслух и мысленно:
– Что, Рыжий, отдохнуть решил? Бросил «своих», да?
– «Больше не могу», – пришел беззвучный ответ.
– Врешь! – рассмеялся Семен и пнул ногой бивень, торчащий вверх (тот даже не шелохнулся). – Врешь! Ты просто бросил их! Во время беды, во время наста!
– «Больше не могу. – Мамонт шевельнул раздвоенным концом хобота, словно пытался чтото ухватить. – Нет еды (для меня) давно. Слишком давно».
Семен отошел и вернулся с ворохом сухой травы и веток. Свалил ношу на снег, засыпав конец хобота. Он понимал, что траву зверь не возьмет, но запах… Мысленный контакт не прервался. Семен глубоко вздохнул, избавляясь от последних сомнений. И закричал:
– Ты решил сбежать из Среднего мира! Слабак! Теперь «твои» будут умирать – один за другим, один за другим! Вокруг полно еды, а «твои» будут умирать!!!
Он выдернул из петли за спиной пальму и, перехватившись, наотмашь ударил древком по маленькому волосатому уху мамонта. Ему показалось, что зверь вздрогнул…
– Вставай, вонючая падаль, вставай! – драл глотку Семен и «передавал» образы падающих мамонтов, их предсмертный рев. А вот мамонтенок пытается добраться до сосцов матери, но она отгоняет его – у нее давно уже нет молока… И трупы, трупы, трупы – темнобурые туши, лежащие в степи, – большие и маленькие.
– Вставай!!! – орал Семен и бил тяжелой палкой, стараясь попасть по чувствительным местам. – Здесь полно еды!!! Ее хватит на всех, а ты лежишь! Они не найдут ее и будут умирать! Ты предал их! Ты бросил их! Они шли за тобой, а ты оказался слабым! Ты оказался трусливым и глупым!
Семен чувствовал ответную реакцию мамонта