При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
раз: на краю сознания туманным призраком обозначился ответ на вопрос «что?», а за ним вереницей операций выстроился ответ на незаданный еще вопрос «как исполнить?».
– Кыш! – сказал этим мыслям Семен. – Не до вас сейчас!
Готовые изделия он относил в нишу под обрывом, ставил там на подстилку из листьев, а саму нишу снаружи заваливал ветками – пускай сохнут медленно, но равномерно. Может быть, конечно, быстрая сушка на солнце и ветре особого вреда изделиям и не принесет, но стоит ли это проверять?
Когда заготовленная глиняная масса иссякла, Семен поставил последнее изделие на просушку, перевернул изготовленные ранее и уже подсохшие кверху дном и решил заняться подготовкой к следующей операции.
«Обжиг. Как это будет по науке? Удаление химически связанной воды и сплавление частиц глины. Или не сплавление? Кажется, при сплавлении должна получаться стекловидная масса типа фарфора. Пожалуй, это нам не нужно – излишество, как известно, вредит. Обжигают посуду в печи. Могу вспомнить десяток конструкций печей для выпечки хлеба в полевых условиях и ни одной – для обжига. По очень простой причине: вспоминать можно только то, что когдато знал, но забыл, а я и не знал. В принципе, я могу представить, как такое сооружение должно быть устроено. А вот представить, как его построить здесь, – не могу! Ясно, что это должно быть некое замкнутое пространство, которое заполняется топливом и изделиями. Нужен дымоход и поддувало, чтобы поступал воздух для горения. Вот была бы пустая железная бочкадвухсотка – никаких проблем, а так… Тогда что, костер? Яма? Точнее – костер в яме? Можно ли вообще обжигать керамику на костре, лично мне не вполне ясно. Но с другой стороны, печи придумали на несколько тысяч лет позже, чем изобрели керамику. Значит…»
Глубокую яму Семен рыть не стал: вопервых, без лопаты это трудно, а вовторых, в нижние слои не будет подтока воздуха. Кроме того, посуды получилось довольно много, и, если размещать ее в один слой, понадобится целый котлован. Потом он натаскал груду хвороста и решил на этом пока остановиться – изделия должны просохнуть. Другое дело, что он не знал, как долго и до какой степени нужно высушивать продукцию перед обжигом. На всякий случай Семен решил подождать дня три.
В принципе, если бы все посудины благополучно прошли сушку и обжиг, то проблему с посудой можно было бы считать решенной. По крайней мере – в первом приближении. Семен уже пускал слюни, мысленно обоняя запах тушеного мяса и ухи. Он даже начал присматриваться к растениям, прикидывая, какие из них можно будет использовать в качестве специй. Правда, хилое знание ботаники его в очередной раз подвело: кроме смородинового листа и дикого лука он ничего не нашел.
И вот исторический день настал. Семен навалил в яму хвороста, коекак разровнял и выставил на него свою посуду. Сверху еще насыпал целую груду сучков и веток, стараясь, чтобы ни один горшок не оказался обделенным теплом и заботой.
Поджег с четырех сторон сразу. Пламя взвилось к небесам, и пришлось отойти подальше.
Это его спасло.
Первый выстрел раздался минут через пять. Следом – очередь и серия одиночных.
Потом все рвалось, трещало, в воздух летели угли и головешки, вокруг свистели осколки…
В полном остолбенении, даже не понимая, какой опасности подвергается, Семен смотрел на дело рук своих. Вот из костра вылетел черный обломок величиной с ладонь и, поднявшись на высоту метров двух, взорвался… Возле самого уха с диким визгом пронеслось чтото маленькое, тонкое и, наверное, острое. Потом чтото влепилось в лоб над левой бровью – не сильно и не больно, но по лицу потекло. Семен пощупал и выдернул из кожи плоский осколочек размером с ноготь. «А если бы в глаз попал? – подумал он отрешенно. – Мы в детстве, помнится, кидали в костер куски шифера. Тоже было интересно, но не до такой степени…»
Часа через два он подошел к дотлевающему костру. В золе лежал единственный уцелевший горшок. Семен аккуратно поддел его палкой, поднял, поднес поближе, чтобы рассмотреть. Видимых повреждений и трещин не было. Семен улыбнулся и, чтобы проверить, насколько посудина остыла, плюнул на нее.
С мелодичным звоном горшок осыпался на землю.
У Семена возникло сильное желание выпить чегонибудь спиртного. Много и сразу.
* * *
Питекантропы, как известно, не сдаются – не умеют они этого. Уже на следующий день Семен сидел на прежнем месте, мял глину и, свирепо взрыкивая, скалил зубы: «А я все равно сделаю!»
Причина катастрофы была для него почти ясна: быстрый нагрев до высокой температуры превратил остатки воды в глине в пар. Вывод: сушить нужно лучше, а греть медленнее.
…Он решил спеть. Просто так – чтобы както
