При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
застрял узкий глиняный кувшин. Его горлышко было закрыто куском кожи и завязано. Посудина треснула, но не развалилась. В таком виде ее Семену и доставили.
«Свободы для фантазии не осталось – предмет изготовлен в мастерской Головастика. Я даже знаю кем и зачем. По многолетней уже традиции ученикподмастерье, чтобы получить право работать самостоятельно, должен сдать своеобразный экзамен: вылепить, просушить и успешно обжечь три посудины разной формы – округлый пузатый горшок, широкое плоскодонное блюдо и вот такой вот бутылкообразный кувшин. Данный экземпляр изготовлен отнюдь не великим мастером. Что внутри? Уж, наверное, не самогонка!»
Ремешок Семен разрезал, обрывок шкуры снял, перевернул сосуд, и на ладонь ему выпал свернутый кусок бересты – письмо!
Дух у Семена перехватило, руки предательски дрогнули…
Это действительно было письмо, причем довольно длинное, но… Но буквы отсутствовали – лишь их тени. То ли по трещине, то ли через крышку какоето количество воды внутрь попало. Ее хватило, чтобы размыть совсем не влагостойкие самодельные чернила.
Эту рукопись Семен изучал несколько дней: всматривался в расплывчатые пятна чернил, в косом свете пытался различить вмятинки от кончика пера. Результаты оказались ничтожными. Не вызывало сомнений только одно: письмо адресовано ему, Семену. Первые три слова представляли собой обычное обращение и приветствие. В остальном тексте удалось разобрать слова: «старейшины», «мамонт», «лоурины», «темаги», «до свидания».
– И что это значит? – спросил Килонг.
– Вопрос поставлен правильно, – грустно усмехнулся Семен. – Не что написано, а что ЭТО значит. Это значит, что мне пора возвращаться.
– А мы?
– Надо подумать…
Собственно говоря, гдето там – в глубине души – Семен никогда и не сомневался, что здесь он временно. «Другое дело, я никак не ожидал, что данная экологическая ниша окажется столь удобной для неандертальцев, что они так естественно и быстро начнут приспосабливаться. Наверное, чтото и вправду совпало с их коллективным бессознательным. Они сильно изменились за этот год. Как? Наверное, у них исчезло тотальное, всеобщее чувство обреченности, безнадежности пребывания в этом мире. Это неосознанное общее чувство давило на меня с самого начала нашего общения, еще до катастрофы. А теперь оно исчезло. Точнее, начало исчезать еще осенью: они стали улыбаться! Все их бабы беременны, кроме тех, кто недавно родил – это когда ж такое было?! Строго говоря, после ввода в строй байдары я им как бы уже и не нужен». Последнее предположение вскоре получило подтверждение.
У входа в Семенову берлогу сидел пожилой неандерталец – среди сородичей он был, пожалуй, наиболее авторитетным, если такой термин можно применить к этим людям. То, что он тут сидел, означало наличие у него какогото дела к Семену. Дело было не настолько срочным, чтоб беспокоить бхалласа, – можно и подождать, пока сам заметит.
– Чего хочешь? – спросил Семен.
– Металл, – протянул неандерталец массивную короткопалую ладонь. – Дай нам металл, чтобы пилить и резать дерево.
– Дам, – пообещал Семен, – только скажи сначала, что вы задумали.
– Будем делать вторую большую лодку.
– Хорошая мысль, правильная! – одобрил повелитель. – У меня есть еще одна для вас, не хуже. Тебе не кажется, что нас здесь слишком много? Может быть, стоит отселить часть людей в другое место?
Взгляд неандертальца и его «мысленный посыл» Семен расшифровал как удивление и недоумение. То есть получалось, что он в качестве свежей идеи преподносит нечто давно всем известное.
– И где же будет новая стоянка?
– Там, – показал неандерталец рукой в сторону бухты. – Сбоку от вон той полосатой скалы (чтото разглядеть вдали Семен и не пытался). Туда приходят мамонты моря (моржи), там есть дрова и мало ветра.
Казалось, оратор явно хотел добавить вопрос: «Почему ты не знаешь этого?» – но удержался из вежливости и закончил:
– Для новой стоянки нужна еще одна большая лодка. Без металла мы не успеем сделать ее до нового снега.
Пока Семен рылся по углам, собирая инструменты, ему пришла в голову простая мысль: «А действительно, почему я последний узнаю о появлении чужаков, о предстоящем переселении? Я что же, выпал из их информационного поля?! Стал чужим, как Хью, Лхойким и Килонг? Интересно…»
– Скажи мне, – попросил Семен, передавая мешок с железками, – как вы отнесетесь к тому, что я уйду? Хочу вернуться туда, откуда мы пришли.
Неандерталец пожал плечами и промолчал. Это молчание и жест Семен перевел так: «Плохо, но не смертельно». Ему стало еще интересней.
– Вы сможете обойтись без онокла, бхалласа и прочих моих сущностей?
– Онокл
