При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
нет песчаных прослоев. В данном случае их не было, и стенки Семен промазывал в основном из эстетических соображений. В результате получилось нечто вроде полусферы глубиной чуть больше метра и шириной по верху метра полтора. Семен расставил свои изделия на просушку и, прихватив мешок из шкуры, отправился на заветную террасу.
«Плантацию» рябины он обнаружил давно, но решил, что интереса она для него не представляет. Дело в том, что по прошлой жизни ему было известно два вида (или подвида?) этого растения. Ботаникой он никогда особо не интересовался и для себя условно называл их рябина «обыкновенная» и «дальневосточная». Та, которая «обыкновенная», очень широко распространена в Средней полосе России и в Сибири. Это древесное растение, которое встречается почти в каждом лесу или парке, в деревнях и городах активно используют как декоративное. В урожайный год гроздья ягод буквально скрывают листву, а потом висят всю осень и зиму, радуя глаз обывателя своим ярким цветом, а птиц источником корма. Недостаток у этого растения только один: ягоды практически несъедобны. Есть, правда, народное поверье, что после первых морозов рябина становится сладкой. В детстве Семен, как и все мальчишки, не раз пытался это проверить и каждый раз убеждался, что… нужно быть очень голодным, чтобы есть эту гадость. Существует, наверное, не один десяток народных рецептов приготовления варенья или рябиновой настойки, но все это очень трудоемко и, скажем так, имеет мало практического значения, а больше напоминает отчаянную попытку хоть както использовать даровой продукт.
А вот рябина «дальневосточная» – это совсем другое дело! Это не дерево, а куст, который редко вырастает выше трехчетырех метров. Урожайность у нее будь здоров – на хорошей плантации неподъемный рюкзак можно набить за пару часов, но, в отличие от «обыкновенной» рябины, у этой плоды мясистые и размером с некрупную виноградину. Вкус, даже у самых спелых ягод, конечно, оставляет желать лучшего, но этот продукт вполне съедобен. В сыром виде он не используется в пищу главным образом потому, что созревает рябина поздно, когда в тайге полно других, более вкусных ягод. Зато варенье из нее варить можно и нужно, тем более что ее много и собирать легко. Есть у этой ягоды и еще одно свойство…
То, что алело, точнее, желтело на высокой террасе, оказалось именно «дальневосточной» рябиной, и Семен приступил к сборам. К середине дня он натаскал к своей яме довольно приличную кучу ягод. Для ускорения задуманного процесса ягоды следовало размять, и Семен приспособил для этой цели два плоских камня. Примерно через час, перемяв несколько килограммов, он перемазался «по уши» в рябиновом соке и решил, что, в конце концов, и так сойдет. Весь собранный продукт он загрузил в яму, а потом долго бегал с миской к берегу и обратно, наполняя ее водой. Затем уложил сверху несколько палок и забросал все это дело ветками. Можно было переходить к основной части программы.
* * *
«Итак, – Семен азартно потер руки, – цели ясны, задачи поставлены: за работу, товарищи! С чего начнем? В смысле: сначала будем прыгать, а потом думать, или наоборот? Попробуем думать…
Значит, необходимо метательное оружие дальнего действия. Самое примитивное и простое. Таковых наука знает немного: лук и праща. Праща, пожалуй, отпадает сразу: сделать ее проще всего, но она, кажется, в принципе исключает прицельную „стрельбу“. В древности, наверное, встречались отдельные снайперы, вроде царя Давида, который одним „выстрелом“ сразил Голиафа, но мне таковым стать – жизни не хватит. Ну, и убойность слабенькая: если метать не камень, а, скажем, гранату – тогда другое дело. Значит, остается только…»
Трудно представить себе мужчину, который в детстве ни разу не попытался сделать лук – только если совсем уж отмороженный вундеркинд или маменькин сынок. Все делали. И делают. Это какойто атавизм на генетическом уровне. Причем подавляющее большинство настоящего лука никогда не видели. Разве что в музее, а это совсем не то. Современный спортивный лук, говорят, тоже имеет мало общего с приспособлением, которым предки тысячи лет добывали пищу и убивали друг друга. В исторических фильмах про войну никогда не показывают действия лучников крупным планом, и это, наверное, неспроста. Скорее всего, авторы тоже не знают ни как выглядели настоящие луки, ни как из них стреляли. Детские же поделки поголовно страдают одним и тем же: чтото кудато летит, но совсем не далеко и каждый раз поразному. Если же собрать и обобщить все слышанное, виденное и прочитанное об этом оружии, исключая явные басни и фантастику, то картина складывается довольно печальная: боевой или охотничий лук, прицельно бьющий хотя бы на полсотни метров, совсем не является
