При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
ходят по воду – с коромыслами! Правда, ведра у них не деревянные и не железные, а, похоже, кожаные.
Семен лежал поверх спального мешка, время от времени жевал сырокопченую колбасу лоуринского производства и балдел: «Речка у нас в деревне была почти такая же. И так же, как эти мальчишки, мы лазали с корзиной по мелководью, пытаясь загнать в нее какуюнибудь мелочь. И с удочкой возле омута так же сидели…»
В середине дня Семен был вознагражден за терпение еще одним зрелищем: на берег пришли купаться девушки. Небольшой пляж был скрыт от деревни кустами, зато для Семена он был как на ладони. Девицы визжали, брызгались, гонялись друг за другом – в общем, веселились, как могли, не подозревая, что их рассматривают с немалым интересом. «Голых женщин в этом мире я повидал немало, так откуда взялся такой интерес? – размышлял наблюдатель. – А вот оттуда – эти дамы не имеют отношения к „палеолитическим Венерам»! Груди, бедра, ягодицы – все нормальных пропорций!» Семену даже обидно стало за своих степных охотников, и он начал высматривать недостатки у туземных красавиц: «…У этой великоват зад, у той – слишком вислые груди, у третьей… И у всех ноги коротковаты – подумаешь, фифы какие!» В общем, когда девушки закончили водные процедуры, Семен уже твердо знал, какого именно «языка» нужно брать. Ближе к вечеру, однако, он успокоился и передумал: «Женщины пугливы и истеричны. Обычно (не в обиду им будет сказано!) в жизни они понимают меньше мужчин. Или больше, но подругому. Ладно, будем пока смотреть…»
Погода стояла жаркая, Семена донимали всякие насекомые и желание искупаться. Последнее было выполнимо, но лишь в темноте. Зато туземцы купались по нескольку раз в день: ребятня отдельно от взрослых, мужчины отдельно от женщин.
Наблюдая за жизнью деревни, Семен пришел к выводу, что у туземцев сейчас межсезонье: весенняя страда кончилась, а осенняя не началась. Повидимому, большинство мужчин работало гдето на лесных делянах. В деревне же днем оставалось меньше десятка человек: двоетрое были заняты постройкой новой хижины, четырепять человек совершали рейды в лес и возвращались оттуда со стволами деревьев на плечах. Часть этих стволов отдавалась строителям, а остальные надрубались и разламывались на чурбачки примерно метровой длины. Их складывали в штабель – повидимому, они предназначались на дрова. Надо сказать, что мужики никуда не торопились и работали с большими «перекурами», во время которых вели беседы – о смысле жизни, наверное. Если перерыв затягивался, из самой большой полуземлянки показывался длинноволосый и длиннобородый скрюченный дед. Он чтото кричал и грозил клюкой. После этого работа немедленно начинала «кипеть» – до тех пор, пока он не скроется.
Несмотря на теплую погоду, очаги топились в жилищах, и чем там занимались женщины, было не видно. Некоторые из них, впрочем, проводили время на улице – сидели в тени и работали руками. Семен предположил, что они перетирают зерно на зернотерках.
На второй день наблюдений пришли из леса восемь мужчин в сопровождении троих подростков – вероятно, бригада лесорубов. Когда стемнело, из главного жилища долго слышался шум и даже нечто похожее на хоровое пение. Утром бригада отправилась обратно. Груз у них был невелик, но брели мужики както не бодро. Семену тоже было не весело: ночью Пит не вернулся! Это было бы полбеды, но он отсутствовал и предыдущую ночь!
Держать питекантропа возле себя не имело, конечно, никакого смысла, и Семен, занявшись наблюдением, отпустил его «погулять»: «Вопервых, Питу нужно кормиться, а вовторых, он желает искать и ломать зверовые ловушки. Наверное, это невежливо по отношению к туземцам, но что делать?!» В первую ночь Семен не особенно переживал – Пит в лесу как рыба в воде, это его исконная среда обитания. Туземцы же явно принимают питекантропов за лесных духов и нападать, наверное, не решатся. Пит, как и большинство его сородичей, неплохо видит в темноте, но передвигаться в ней не любит. «Ну, забрел слишком далеко и не успел вернуться до темноты – у него же часов нет! Но вторая ночь… И главное, полная неопределенность: куда он мог деться?! Где его искать?! Оба вопроса не имеют ответов в принципе: он мог уйти куда угодно – на любое расстояние – и искать его заведомо бесполезно. Может, он всетаки попал в какуюто хитрую зверовую ловушку?»
Ночью Семен спал отвратительно, точнее, почти не спал: от колбасы урчало в животе, муравьи норовили залезть в спальный мешок, и все время мерещилось, будто ктото подкрадывается. Утром легче не стало: все время приставали оводы, а противная сорока дважды чуть не нагадила Семену на голову, в которую лезли мысли одна страшнее и глупее другой. Хотелось кудато идти, чтото делать, но было совершенно непонятно – куда и что.
