При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
В середине дня со стороны самой большой деревни прибыли двое мужчин. Возникла некоторая суета, оживление – местные жители работу бросили и принялись чтото бурно обсуждать. Появление деда с клюкой их немного утихомирило, но к работе не вернуло. Невнятное оживление продолжалось часа полторадва, а потом произошло странное: начался исход! Похоже, все (или почти все?) наличное население вылезло из домов, подхватило на руки детей, на спины повесило мешки, слегка вооружилось и колонной двинулось по тропе в сторону «центральной усадьбы». Впереди вышагивал дед с палкой, за ним гуськом мужчины, потом женщины, подростки, дети…
– «Ни фига себе! – почесал затылок Семен. – На базу, что ли?! Вроде с утра никуда не собирались – похоже, мероприятие не плановое. Но, кажется, все веселые… Если они направились в большую деревню, то до темна, наверное, дойти смогут. Но вернуться уже не успеют, значит, там и ночевать будут».
Не выспавшиеся мозги Семена усиленно пытались понять, что бы это значило, не связано ли с исчезновением Пита и что, собственно, делать? К тому времени, когда процессия удалилась на приличное расстояние, решение Семен принял. Он просмотрел содержимое своего рюкзака, добавил туда палку колбасы, кусок пеммикана и решил, что пару дней продержаться сможет. С мешком, который обычно таскал Пит, Семен углубился в чащу и, не долго думая, повесил его на сук. С арбалета же снял тетиву и закопал (точнее, засыпал прелой хвоей) его рядом. А потом – рюкзак на спину, пальму в руку и, придерживая на боку сумку с камнями, вперед – в деревню!
Жилища оказались пустыми – ни души. Все двери закрыты снаружи на некое подобие щеколд. Характер построек таков, что если закрыться изнутри, то прорваться внутрь будет непросто – легче, наверное, разобрать дерновую крышу или, вообще, завалить все сооружение, выворотив из стены бревно. Наружные же запоры не от людей – человеку открыть нетрудно, а медведю, пожалуй, невозможно. Внутри сумрак, точнее полумрак, в котором ничего толком не видно, очаги потушены.
Разводить огонь и разбираться с чужой этнографией Семену не хотелось, и он ограничился беглым осмотром нескольких жилищ: «Отдельных спальных мест нет – взрослые и дети, вероятно, спят вместе в жуткой тесноте. И это при том, что приличную часть каждого помещения занимают довольно широкие топчаны или полки – пустые или засыпанные прелым проросшим зерном. Всюду присутствуют однотипные каменные изделия – повидимому, это зернотерки. Керамика есть, но ее мало – в основном посуда деревянная».
– Да ну вас к черту! – ругнулся Семен, вылезая из очередной полуземлянки. – Куда Пит делся?!
Шестое (или какое?) чувство упорно подсказывало Семену, что спешное убытие жителей както связано с исчезновением питекантропа. Не придумав ничего лучше, он решил отправиться вслед за процессией. Оказавшись на околице, он всетаки не смог удержаться и минут пятнадцать гонялся за местными птицами. Они и правда оказались крупными куропатками. С грехом пополам Семен подбил древком пальмы две штуки. Одну птицу тут же на месте съел сырой (витамины!), а другую засунул в сумку с камнями для пращи.
Как выяснилось, можно было особенно не торопиться – процессия туземцев двигалась довольно медленно. Тормозили ее, конечно, дети, которые ревели, отказывались идти и, наверное, просились «на ручки». Семен срезал через лес приличный изгиб тропы и обогнал путников. Он быстро прошагал несколько километров и оказался на опушке леса. Впереди, посреди заросшего травой поля, виднелись крыши жилищ. Семен спрятал вещи в кустах и полез на березу. Наблюдательный пункт оказался неважным – чтото рассмотреть сквозь крону было трудно. Тем не менее стало ясно, что между жилищ передвигается множество людей, а основная суета происходит на центральной площади, если пустое место в центре можно так назвать.
Семен слез с дерева, забрал свое снаряжение и решил спрятаться возле тропы, чтобы пропустить мимо себя всю процессию – может быть, удастся увидеть или услышать чтонибудь полезное. Ждать пришлось долго – уже начало смеркаться, когда послышался разноголосый гомон и детский плач. Впереди, как ни в чем не бывало, вышагивал дед. За ним несколько парней, груз которых в пути явно увеличился. Дальше началась мешанина: мужчины, женщины, дети. Когото несли на руках, когото на плечах, когото тянули за руку – и смех, и грех! Последним с изрядным отставанием двигалось, очевидно, отдельное семейство: мужчина с копьем, на плечах у него сидел ребенок, свободной рукой он вел за собой девочку лет шестисеми, которая идти не хотела и ревела в голос. За ними двигалась женщина с грудным ребенком на руках, за подол ее длинной рубахи сзади держался еще один ребенок, который тоже плакал, но тихо.
