При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Оказавшись как раз напротив Семена, девочка вырвала руку, упала на землю, стала дрыгать ногами и кричать еще громче. Мужчина остановился, воткнул в землю древко копья, ссадил с плеч ребенка – это оказался мальчик – и, вероятно, собрался водрузить на его место сестру. Бывший всадник тоже заревел и вроде бы попытался наброситься с кулаками на девочку, однако был вовремя уловлен за ухо. Крик усилился. Шедший последним ребенок выпустил материнский подол, уселся на землю и присоединился к хору. Все это перекрыл крик женщины, срывающийся на визг. Мужчина ответил ей не менее эмоционально. И понеслось! Дети даже немного притихли, с явным удовольствием слушая, как ругаются родители. Семен аж взмок от напряжения, впитывая, как губка, чужие фразы и «мыслеобразы».
Обмен любезностями продолжался довольно долго и закончился тем, что все семейство двинулось вперед прежним порядком. Кроме последнего ребенка, который так и остался сидеть на тропе – реветь и размазывать по лицу сопли. Мать накричала на него, погрозила кулаком и двинулась вслед за мужем, рассчитывая, повидимому, что ребенок испугается одиночества и побежит догонять. Все это Семен наблюдал уже между делом, поскольку был очень занят. Пальму он превратил в посох, отсоединив клинок. Размотал с его чехла ременьперевязь, предназначенный для ношения оружия сбоку на манер меча. Нужно было кудато деть нож, но его ножны оказались намертво привязаны к ткани рубахи. Семен нашел выход: рубаху снял, на голое тело повесил клинок на укороченном ремне, рубаху вывернул наизнанку и надел. Все оружие оказалось скрытым, однако втулка клинка располагалась почти под мышкой, что комфорта не прибавляло. Возможность быстро добраться до ножа отсутствовала, но выбирать было не из чего, а чтото придумывать некогда. Оставив рюкзак и сумку с камнями на месте, Семен вылез из кустов на тропу позади ребенка и подошел метра на три, прежде чем тот оглянулся. Плач мгновенно стих.
– Гургул, – сказал юный туземец и продолжил: – Ааа!!
– Чего орешьто? – как можно ласковее спросил Семен порусски и опустился на корточки, поправляя локтем клинок под рубахой. – Ты что, гургулов никогда не видел?
Это подействовало довольно быстро – несколько фраз успокоительным тоном и сильный мысленный посыл: «Я добрый и ласковый, совсем не страшный». Ребенок замолк, Семен встал, подошел вплотную и нагнулся, протягивая руки:
– Ну, садись на шею – будем маму догонять.
Мальчишка не сопротивлялся. Семен успел пройти метров 10–15, когда юный всадник вдруг подпрыгнул, довольно сильно вцепился ему в волосы и радостно закричал, дрыгая ногами:
– Гургул! Гургул!
Реакция не заставила себя долго ждать: изза поворота тропы показался папаша, готовый принять бой. Правда, он, повидимому, забыл, что у него на шее тоже сидит ребенок. Последовала душераздирающая сцена: туземец кричал и размахивал рогатиной перед носом Семена. Время от времени он делал попытки схватиться за древко и левой рукой, но ничего не получалось, поскольку нужно было придерживать ноги ребенка. Данный же субъект не оставался безучастным: кричал, дрыгал ногами и тянул руки в сторону Семена, требуя, чтобы и ему дали гургула. В общем, из всего этого Семен понял, что убивать его не собираются, а пытаются прогнать. Он изобразил на лице идиотскую улыбку и стал ждать, чем все закончится. В конце концов на тропе показалась женщина. Она пыталась на ходу всучить грудь младенцу. Тот бурно отказывался. Взрослые обменялись несколькими эмоциональными репликами, в которых повторялись знакомые уже фразы и слово «гургул». В качестве финального аккорда мужчина плюнул на землю, сказал чтото совсем уж злобнонепристойное и двинулся по тропе в сторону деревни. Женщина последовала за ним, а Семен со своей ношей замкнул шествие.
Вот такой вот колонной они и прибыли в населенный пункт. Оказалось, что там творится нечто невообразимое. Ярмаркисаммиты, которые регулярно устраивались возле Семенова форта, по сравнению с этим были мероприятиями чинными и благопристойными. Вполне возможно, что такое впечатление складывалось изза обилия детей, в том числе весьма малолетних. Повидимому, сюда собрались жители всех окрестных деревень, причем в полном составе. Публика передвигалась тудасюда, переговаривалась, смеялась, ругалась, а ктото, расположившись на земле семейным кружком, чинно закусывал.
На последнем отрезке пути Семеновой голове крепко досталось: снаружи ее дергали за волосы, а внутри мозги гудели от напряжения, переваривая услышанное и сопоставляя слова и фразы с мысленными посылами.
Семейство вошло в толпу и стало пробираться туда, где кучковались односельчане. Это было нетрудно, поскольку среди прибывших имелся
