При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
и не очень жестко. Пит ему не помогал, а бессмысленно шарахался в темноте тудасюда и нечленораздельно мычал. На Семена же напали апатия и безразличие ко всему: недосып у него накопился изрядный, и к тому же он пережил мощный выплеск нервной энергии – хорошо хоть, сразу не отрубился! В общем, Семен ощупью нагреб груду какойто мягкой лесной трухи, лег на нее и отключился, невзирая на комаров и ночную прохладу.
И тут же проснулся, потому что сквозь верхушки деревьев прямо в лицо ему светило солнце. Было жарко, по телу ползали муравьи, а в бок врезалась какаято палка, да так, что терпеть невозможно. В обстановке Семен разобрался довольно быстро: «Сейчас даже не утро, а чуть ли не середина дня, в бок же врезается не палка, а зачехленный клинок пальмы, которую я с себя так и не снял».
Семен зевнул, потянулся и сел: прямо на него смотрела бурая оскаленная рожа с бледноголубыми глазами. Случись такое в сумерках, можно было бы и испугаться, но сейчас солнечный день был в разгаре, так что морок быстро рассеялся – это деревянная скульптура, причем она здесь не одна. Пита поблизости не наблюдалось, и Семен стал бродить по поляне, любуясь произведениями первобытного искусства.
«Эта плешь с лесу явно искусственного происхождения. Наверное, кусты и деревья были срублены и сожжены, пару лет тут сеяли ячмень (его и сейчас растет довольно много), а потом бросили и перешли на новое место. Поляну же превратили в некое подобие капища. Скульптуры размещены неровным кругом лицами к довольно обширному старому кострищу. Там среди золы и углей белеют и кости (уж не человеческие ли?). Скульптуры выполнены знакомым способом: срубленное на определенной высоте дерево выкопано с корнем, а потом вновь вкопано, но «кверху ногами». А на корневище чтонибудь вырезано с учетом изначальной конфигурации. Глаза – это вставленные в дерево яркоокрашенные речные гальки. Помнится, когда я впервые увидел в городском парке скульптуры на перевернутых деревьях, меня аж в дрожь бросило, хотя изображения были вполне безобидными и предназначались для развлечения детей. Неужели подсознание не подсказало автору, что таким образом он реализует древнейшую и мрачнейшую символику загробного мира?! Средневековые дьяволопоклонники изображали перевернутое распятие в знак победы смерти над жизнью… Ну, здесьто все нормально – как раз лесная нежить и изображена. Только какаято она знакомая, а? Где же я это видел? Ммм… Да нигде не видел!! – стукнул Семен себя по лбу. – Это ж моя фантазия! Во время вчерашнего спектакля примерно так я воображал и «телепатировал» зрителям персонажей из знаменитой песни В. Высоцкого! Ну, не «один в один», конечно, но похоже… Мдаа, угадал, значит… Или, может быть, подсознание русского человека уходит корнями вот сюда – к древним пожоговым полуземледельцамполусобирателям? А великие поэты именно до этих глубин и докапываются?»
Судя по всему, это место посещалось часто. Возле главного – самого толстого и «красивого» – кумира стоял пустой жбан, изготовленный знакомым способом. Судя по активности мух, чтото туда было налито совсем недавно. Кроме того, столб подпирал приличных размеров гранитный валун, вокруг которого валялось множество мелких косточек и перьев. В этом мусоре Семен обнаружил почти целую голову и опознал полудомашнюю птицу – куропатку. В кострище присутствовали кости покрупнее, но ни одну из них уверенно счесть человеческой было нельзя.
Пит все не появлялся, и Семен решил дождаться, пока тень от деревянного Змея Горыныча переместится «отсюда дотуда», а потом идти собирать по лесам разбросанное снаряжение. Пока же ему не оставалось ничего другого, как заняться размышлениями: «Вот они тут – в лесах… А может быть, все наоборот? Все не так, как думают наши ученые? Люди занялись выращиванием злаков не для того, чтобы ими питаться – это побочный результат. А главная цель – получить побольше зерна, чтобы варить пиво. И пить его! И задабривать им всяких богов и духов! Между прочим, А. Скляров под этим углом зрения проанализировал множество мифов народов мира и обнаружил всюду одно и то же – основные жертвоприношения ранних земледельцев делались слабоалкогольными напитками из злаковых. От себя добавлю, что широко распространенной была мода приносить в жертву мелких птиц. Может быть, и птицеводство из этого возникло, а не наоборот?»
Семен не сразу сообразил, что скульптур перед ним стало как бы на одну больше – это возник Пит.
– Что, оклемался? – язвительно спросил Семен. – Пьянь волосатая!
– Пртите, Симхон Никич! Я ни хтел… Силно куссно было… Ни хтел я…
– Ладно, перед отцом будешь оправдываться! Я Эреку расскажу о твоих подвигах!
– Нини! Ни нанда Симхон Никич! Ни нанда! Я вам иду прнес! Вот! И вот!
– Ну, давай
