При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Хотя чему тут отваливаться?»
И спустил тетиву.
Он специально выбрал для испытания такое место, чтобы потом подобрать стрелу и прикинуть дальность полета. Ничего не вышло: свой снаряд он так и не нашел – ни на трехстах метрах, ни дальше. «Моща, однако», – подумал Семен и почесал ушибленное отдачей плечо.
Считать дни Семен перестал давно. Както раз он забыл сделать вечером очередную зарубку на своем «календаре». На другой день вспомнил об этом, но идти в лагерь специально для этого поленился и отложил дело на потом. А вечером, разумеется, вновь забыл. Когда же он добрался до заветной палочки, то обнаружил, что не может вспомнить, сколько дней прошло после последней отметки – четыре или пять? Он устал за день, голова была занята другим, и он махнул рукой: «Какая, в конце концов, разница?» К собственному удивлению, без счета дней Семен испытывал не больше дискомфорта, чем без часов. Все эти меры времени в первую очередь нужны для координации действий между людьми, а с кем ему координироваться? В итоге он не смог точно определить, сколько провозился с арбалетом – дней семьвосемь, наверное.
Погода стояла жаркая, и посуда сохла прямо на глазах – только успевай поворачивать. Да и продукт, заквашенный в яме, вел себя прекрасно: тихо побулькивал и распространял вокруг себя такой аромат, что пролетавшие поблизости стрекозы и бабочки падали на землю и лежали, вяло шевеля лапами. Семену очень хотелось пострелять в мишень из новой «пушки», но он решил это дело отложить – как бы продукт не перекис. Пора было озаботиться тарой.
На сей раз он готовился со всеми мыслимыми предосторожностями: высохшую посуду выставил на солнце, а потом развел костер и прогрел каждое изделие над огнем. Для обжига выкопал широкую плоскую яму, поверх нее уложил параллельно друг другу нетолстые бревна и заполнил промежутки хворостом (это для подтока воздуха). Поперек бревен уложил слой палочек толщиной в руку и добавил еще мелочевки. На этот слой он выставил свои сосуды донышками вниз и завалил сверху хворостом, нагромоздив целый стог. Обжигать все сразу он не решился и разделил партию примерно пополам.
Для самoй процедуры обжига он выбрал безветренное утреннее время: окружающие джунгли верхового пожара, пожалуй, не обещали, но внизу валялось достаточно сухого мусора, чтобы устроить небольшую природную катастрофу. Семен специально отбирал лишенные коры дрова преимущественно лиственных пород. Тем не менее ему трижды пришлось лазить в заросли с плошкой воды. Когда костер превратился в груду углей и раскаленной керамики, он успел весь исцарапаться и изрядно закоптиться.
Результат столь трудоемкой и малоприятной процедуры стал ясен только к вечеру – среди золы лежали остывшие уродливые произведения первобытного гончарного искусства. Семен даже не сразу решился подойти поближе. «Вообщето, в этом есть немалый азарт: столько трудов, а в итоге рискуешь получить груду обугленных черепков. А какие ощущения, когда слышишь короткий, тихий и мелодичный звук: „Дзинь!“ Сердце обмирает, душа уходит в пятки: может быть, это раскололся, не выдержав остывания, последний горшок?»
Больше половины изделий уцелело: один большой котел, обе крышки, одна «кружка» и две «кринки», а также еще несколько посудин, изготовленных раньше. «Ай да я!» – сказал сам себе Семен и начал готовить к обжигу вторую партию. Попутно он обдумывал следующий ход по организации «химического производства». Собственно говоря, ничего нового уже не нужно было придумывать – дальнейший процесс он не раз наблюдал в своей предыдущей жизни. Другое дело, что здесь у него все было сделано очень грубо, и, соответственно, следовало предполагать, что трудозатраты окажутся максимальными, а результаты – наоборот.
Посудину под условным названием «бак» он укрепил на двух камнях так, чтобы поддерживать между ними огонь. В центре «бака» он пристроил маленькую миску, чтобы она возвышалась над дном, но чутьчуть не доставала до самого низкого места крышки. В бак он начерпал отвратительного перебродившего месива из ямы. Накрыл крышкой и налил в ее углубление воду. Совершив все это, он поднял глаза к небу, попросил об удаче духов света и тьмы и принялся разводить огонь.
Через полчаса варево тихо булькнуло, и Семен убрал из костра лишние ветки: процесс нагревания закончен, теперь нужно просто поддерживать температуру. Еще через час Семен снял нагревшуюся уже крышку и извлек изпод нее миску, в которой перекатывалось грамм сто прозрачной жидкости. Семен понюхал ее, сунул палец и облизал, а потом брызнул несколько капель в огонь.
Запах был родной и до боли знакомый.
Вкус тоже.
Попав на угли, жидкость вспыхнула бездымным
