При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
может и надоесть.
Примерно через полчаса Семен приступил к исполнению песен различных авторов. В перерывах слегка опьяневший Пит плясал вприсядку под дружные хлопки зрителей, изображал обезьяну, передразнивал когонибудь из публики и требовал платы. Полученное Семен у него отбирал – лепешки складывал в мешок, а пиво сливал во взятый напрокат жбан. Иногда при этом он выбирал женщину посимпатичней или мужичка поплюгавей и начинал выпытывать подробности их половой жизни и особенности отправления естественных надобностей организма. Присутствующим это очень нравилось.
Начало уже смеркаться, когда Семен решил, что, пожалуй, пора: под влиянием пива и волшебной силы искусства обстановка сделалась совсем непринужденной. На всякий случай – для проверки зрелости народных масс – он предложил пышногрудой красавице из третьего ряда пройти на «сцену» и прямо при всех коечем с ним заняться. Красавица покраснела и обозвала Семена несколькими словами, имеющими прямое отношение к гинекологии, проктологии и урологии. Толпа ужасно обрадовалась, потому что, как оказалось, рядом с красавицей стоял ее муж, а за подол держались дети, которым было ничего не видно. Этот муж сначала смеялся вместе со всеми, а потом чтото сообразил, стал грозить кулаком и сообщать во всеуслышание, что и каким способом он с Семеном сделает.
Оскорбленный в лучших чувствах артист заявил, что он так «не играет». Если почтенная публика (туды ее в качель!) желает продолжения представления, то женщины и дети должны быть удалены из зала. В ответ народ на разные голоса посоветовал Семену не выпендриваться, иначе он может лишиться коечего важного.
– Ах так? – сказал артист. – Ладно… Я вас предупредил – чтоб потом без претензий! Смотрите и слушайте!
Когда установилась относительная тишина, Семен занылзавыл попурри из всех известных ему медленных и томных мелодий. Начал он тихо, а потом прибавил громкости и даже попытался танцевать в такт собственному напеву. При этом он воображал и «транслировал» толпе смутные образы обнаженных женских тел. Люди перестали жевать лепешки, прихлебывать пиво и щелкать орехи.
Почувствовав, что внимание завоевано, главный артист дал знак Нилок. Она поднялась на ноги и вступила в игру. Была она в просторной Семеновой меховой рубахе, которая оставляла открытыми лишь босые ноги и обритую наголо голову. Если бы не груди, подпирающие одежду спереди, ее вполне можно было принять за парняподростка. Под Семеновы завывания девушка начала танцевать – если можно так выразиться, конечно…
«Дело в том, что большинство женских танцев издревле имеет эротическую имитативную природу, – мысленно усмехался режиссерпостановщик. – С развитием и усложнением культуры эта эротика прячется под слоями условностей, становится аллегоричной до неузнаваемости. Простейший пример: «Во поле береза стояла…» в исполнении ансамбля русской народной песни и пляски. Коекакие танцы у местных девушек, конечно, имеются, только Нилок их не знает, поскольку была как бы парией, и ее на «танцульки» не звали. Некоторое чувство ритма у нее есть, а вот интуитивная «грация и пластика» отсутствуют напрочь. Поэтому она просто имитирует (пардон!) мастурбацию или соитие».
Когда Семену показалось, что зрители правильно поняли эту «музыкальную» пантомиму, он подал танцовщице новый сигнал, и она потянула завязанный на бантик ремешок, которым был зашнурован ворот рубахи. Шнуровку она ослабила и стала потихоньку вылезать из одежды. Когда на свободе оказалась левая рука и плечо, толпа издала томный стон и придвинулась ближе.
«Кажется, я не ошибся, – оценил результат Семен. – Вообщето, стриптиз, наверное, самое древнее шоу в мире, но тут случай особый».
Идея постановки такого номера возникла следующим образом. В результате общения с Нилок и собственных наблюдений Семен сделал удивительный вывод: при всей словесной «развязности» у туземцев строжайшее табуирована нагота человеческого тела. Причем и мужского, и женского! Обычай дозволяет женщине обнажать при посторонних стопу и половину голени или руку до локтя. Сам же локоть или голая коленка – это ммм… Мужики даже в сильную жару своих пропотевших рубах не снимают. Купаются в реке женщины и мужчины строго раздельно, дети отдельно от взрослых. Когда Нилок привязывали на лесном капище, это делали женщины, чтобы ктонибудь из мужиков, не дай бог, не увидел ее голой. В общем, и смех и грех!
Это было тем более смешно, что, по уверениям Нилок, внутри семей, то есть за дверями жилищ царил сплошной разврат. Отцы семейств не только грешили снохачеством, но и… В общем, сказать стыдно. Но – в темноте!
Такое этнографическое открытие, естественно, потянуло за собой хулиганскую идею
