При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
устроить туземцам стриптиз – в коммерческих целях, конечно. Тем более что в труппе имелась юная особа, которой терять было решительно нечего. «А не побьют? – засомневался сначала Семен. – Могут, конечно, но шуты и скоморохи издревле зарабатывали тем, что балансировали на грани общественных запретов или даже демонстративно их переступали. Им как бы дозволялось то, что не дозволено нормальным людям. За это много веков подряд артисты были одновременно любимым и презираемым сословием. Достаточно вспомнить фильм „Андрей Рублев» и скомороха в исполнении Р. Быкова».
Неуклюжий, но однозначный танец продолжался. Нилок еще больше распустила ворот рубахи, потянула ее вниз и извлекла наружу довольно аппетитную грудь. Семен смотрел не на нее, а на зрителей, и пытался понять, что женщиныто в этом находят интересного?! В толпе же происходило невнятное движение – не отрывая взгляда от «сцены», мужики пытались продвинуться вперед, а женщины их как бы не пускали.
После освобождения второй груди ворот рубахи получил свободу и…
И упал вниз!
Толпа ахнула.
Но рубаха застряла на крутых бедрах и дальше не пошла. Зрители разочарованно замычали, ктото из задних даже крикнул с досады:
– Э, ты чо?! Так нечестно!
– Что ты сказал?! – прервал выступление Семен и кивнул танцовщице: – А ну, одевайся!
Нилок моментально вернула одежду в исходное положение и стала испуганно оглядываться. Толпа дружно взревела. Общий смысл криков был примерно такой: «Вы что, офигели?! Дальше давай!!»
Но Семен не испугался – он подхватил с земли шкуруподстилку, демонстративно закутал в нее девушку и заорал на зрителей, мешая русские слова с местными:
– Извращенцы! Импотенты!! Грабители!!! Мы что, задаром работать должны?! Да нас еще и обвиняют!!
В задних рядах возникло движение, и Семен догадался, что там зрители бьют морду коллеге, не вовремя подавшему голос. Пит же загородил своей широкой спиной артистку, принял воинственную позу и начал грозно рычать на публику.
Когда немного поутихло, вперед протолкался солидного вида мужик с окладистой бородой:
– Слышь, гургул, ты народто не обижай! Пускай девка покажет, что там у нее есть!
– Коечто есть, – заверил Семен. – А только фиг вам! Не уважаете вы нас!
– Не, ну ты это – не того! – обиделся представитель народа. – А то ведь и в рыло можно!
– Не боюсь я вас! – заявил Семен. – Не уважаете вы нас, а без уважения продолжения не будет! И никогда вы не увидите, как у нее там! Без волос, между прочим…
– Да ты чо?! – вытаращил глаза туземец. – Совсем?!
– Ну, да, – добил его артист. – Абсолютно!
Растерянный мужик оказался оттесненным во второй, а затем и в третий ряд. В толпе возникла бурная дискуссия, в которой принимали участие и мужчины, и женщины. Первые готовы были поверить, что такое возможно, вторые же авторитетно кричали, что при таких «кормилках» волосы должны быть обязательно. А еще повторялось слово «уважение».
Все это шумство продолжалось довольно долго, а потом впереди оказался знакомый бородач.
– Слышь, ты, гургул! – сказал он и солидно откашлялся. – Мы тут эта – того! В общем, окажем те уважение. Ребята побежали уже. Пущай показывает, пока не стемнело!
Невеликое время спустя в арендованный артистами жбан было влито литров пятьшесть «уважения». Народ начал занимать места, но Семен, заглянув в емкость, возмутился:
– Да вы что?! Белены объелись?! За такоето уважение, может, еще и руками потрогать захотите?! Надо, чтоб полный был, придурки несчастные! Полный, а не половина!
Зрители громко и разноголосо высказали Семену все, что о нем думают, но он остался непреклонен. Бить его не стали, а начали вновь совещаться. В конце концов представитель общественности сделал начальнику труппы новое предложение:
– Ты, гургул, нехороший человек. Надо бы тебя потоптать, да боязно духов лесных прогневить. Куда тебе столько пива?! Упьесся же!
– Не ваше дело! – гордо ответил артист. – Мне лешего поить надо, а в него много влезает. Полную давай!
– Ну, ты, эта… В общем, обговорили мы тут… Полную, значит, притащим, а енту, значит, заберем. Стока много сразу дед нам не даст – прижимистый он.
Семен подумал и согласился:
– Ладно! Только сначала полную принесите, а потом уж эту забирайте!
– Без обмена дед не выдаст! Говорю же: прижимистый он!
В конце концов они договорились, и концерт продолжился – уже при свете берестяных факелов. Номер с раздеванием был начат сначала и доведен до конца. На лобке у Нилок волос действительно не оказалось, поскольку они были тщательно сбриты Семеновым ножом в санитарногигиенических целях. Разойтись зрители согласились лишь после того, как Семен
