При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
судороги. В общем, вплоть до летального исхода. Никто, конечно, еду не солит – какое там! Кристаллики галита употребляются «вприкуску». Семен заподозрил, что власть старейшин над общинами в значительной мере и держится на праве распределять соль между родственниками – за пивомто не уследишь, а вот соль в этом смысле очень удобна. Дорога к заветному месторождению не была тайной – ее описание состояло из перечисления сел, которые нужно миновать.
– А потом? – допытывался Семен.
– Потом начнутся места дикие и опасные – леса мало, луга да поляны сплошные. Через те места за пару дней можно добраться до невеликих горушек, что за речкой. Вот там ее, родимую, и берут.
– По вашему слову, не так уж и далеко. В чем дело?
– Далеко – недалеко, а беда в том, что в годы последние развелись в тех полях дикари непотребные. Бабы ихние с быками сношения имеют, а мужики – с бычихами. И до того те дикари дикие, что хлеба не едят и пива не пьют, а забьются в шалаш кожаный, дыму туда напустят и от удовольствия воют. И никак с теми уродами не договориться, потому как ничего им от нас не надо – могут соленосов пропустить и выпустить, а могут перебить всех забавы ради…
Поддерживая беседу, Семен шевелил мозгами с такой силой, что аж пот на лбу выступил: «Про соль похоже на правду. Без нее могут обходиться лишь специализированные мясоеды. „Вегетарианцам» она жизненно необходима. Физиологическая потребность человека составляет около одного грамма в сутки – меньше четырехсот грамм на год. То есть одного мешка, который можно унести на спине, хватит до следующего года очень многим. Правда, люди будущего употребляют соли во много раз больше нормы – она вызывает привыкание.
В скотоложство таинственных степных дикарей не верю – козы для него подходят гораздо лучше, чем быки и коровы. А что за быки? Домашние?! Нет, скорее всего, это сказкистрашилки, которые люди обычно сочиняют про нелюбимых и непонятных соседей. А вот история про шатер и дым чтото мне напоминает… Есть! Вспомнил! Нечто похожее Геродот писал про скифов пятого века до нашей эры. Значит… И пивом, то есть алкоголем не интересуются… Блиин, все сходится!!»
План действий сложился стремительно, и довольный Семен рассмеялся «не в тему», чем вызвал недоумение старейшин. Он вернул им коробочку с солью и сказал:
– Ладно, мы и так уйдем. Но не сразу: дней пять поживем на старой деляне, где цветочки растут красненькие. А за это время мужики мне штучек из глины налепят и обожгут – они простые, я покажу. А коли нет – не видать вам спокойной жизни!
На том и порешили – возвращение соли старейшин очень обрадовало. В тот же день Семен со своей компанией переселился на маковую поляну.
Прожить там пришлось не пять дней, а десять – деревенские все никак не могли протрезветь, чтобы выполнить заказ. Оказалось, что сырье для самогона готовить и быстрее, и легче, чем варить пиво, – был бы солод. Мужики даже приспособились непрерывно по очереди бодяжить бражку, чтобы она быстрее созревала.
Семен не ошибся – мак оказался «тот самый». Он никогда этим не занимался, но и рассказы слышал, и прочитал по данной теме немало. Надрезать маковые коробочки, а потом соскабливать с них застывший сок ему помогала только Нилок. Питекантроп для такой работы оказался непригоден – не те пальцы.
Столь длительное пребывание на одном месте Семен старался использовать с максимальной пользой. Помимо добычи опиума он занимался изучением языка – родного для Нилок. У него возникло и окрепло подозрение, что девушка происходит из того самого степного народа, который не пьет пиво и якобы грешит скотоложством. Сама Нилок этого не утверждала, но и не отрицала. Язык оказался для познания довольно трудным – в нем присутствовала масса понятий и терминов, которые в окружающей «земледельческой» действительности отсутствовали и, соответственно, переводу не поддавались. Множество названий и определений имели отношение к животным – кажется, крупным копытным. Основная же трудность заключалась в том, что подробности своего прошлого Нилок скрывала, как нечто в высшей степени непристойное, а творить «мыслеобразы» не могла или не хотела. Создавалось впечатление, что на это у нее просто не хватает умственных способностей.
– А путь наш далек и долог, – сказал однажды Семен своим спутникам после очередного визита в деревню. – Но дорогу, сами понимаете, осилит идущий. Так что пошли!
И на другой день они тронулись – побрели лесными стежкамидорожками по пути соленосов. Семен усиленно пытался ориентироваться, и чем лучше это получалось, тем сильнее он утверждался в мысли, что движутся они если и не кругами, то по очень странной траектории.
