При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Показания местных жителей о том, куда надо идти, были, в общемто, непротиворечивыми, но, мягко выражаясь, странными. От пункта «А» до пункта «Б» ровно день хода. Но, выйдя из «А», надо обязательно зайти в «В», так что меньше чем за два дня до «Б» не добраться.
Эту странность Семен в конце концов разгадал: «Отправившиеся за солью мужики заходят во все попутные и не очень попутные деревни. Там их кормят и поят от пуза, рассчитывая, что на обратном пути они поделятся своей драгоценной ношей. Это, конечно, разумно, но для нас крайне неудобно. После визита ватаги соленосов населенные пункты пребывают в плачевном состоянии: остатки хлеба доедены, все пиво выпито, местные мужички ходят с фингалами под глазами. Женщины же, которые помоложе, все зареваны, передвигаются с трудом и явно испытывают дискомфорт, когда им приходится сидеть на чемто жестком. Причем все эти тенденции по мере приближения к цели лавинообразно нарастают, а прием путников становится все менее и менее доброжелательным».
Разумеется, Семен принялся выяснять причины столь странного влияния соленосов на местное общество. Оказалось, что решительно ничего странного в этом нет: «Как река вбирает в себя мелкие ручейки, становясь все более полноводной, так ватага снабженцев по мере продвижения вперед вбирает в себя все новых и новых членов. Все еще ничего, пока не сойдутся на лесных тропах три старых приятеля – Филя, Миля и Киля. Живут они в разных местах, и каждый год отправляются за солью. Как только друзья встречаются, поход приобретает характер нашествия: в попутных деревнях выпивается все, что можно пить, мужчины подвергаются физическому насилию, а женщины – сексуальному. По отбытии славных витязей старейшины считают долговые зарубки, мужики – выбитые зубы и сломанные ребра. Посчитав же, принимаются пороть своих согрешивших жен и дочерей – в качестве моральной компенсации.
В общем, идти следом за героями Семену быстро надоело – голодно, противно и почти вдвое дальше. Он принялся выведывать более короткие пути. Пару раз они чуть не заблудились, но в целом продвижение сильно ускорилось. В конце концов усталые и оголодавшие путники оказались в последнем перед степью населенном пункте, название которого условно можно было озвучить как «Пендюрино». Деревушка не большая и не маленькая – примерно на сотню жителей. От прочих ее отличало, пожалуй, несколько избыточное количество строений и оборудования для производства и хранения пива. Разведывать обстановку Семен начал еще на подходе – быть выгнанным в лес на ночь глядя ему не хотелось. Группа старух, волокущих хворост, доходчиво объяснила Семену, что… Ну, в общем, перевести то, что они сказали, можно было так: эти самые соленосы никуда не делись, торчат в деревне и двигаться не желают. Семен принял решение – где наша не пропадала!
На гургула с ручным лешим и лысой женщиной туземцы не обратили почти никакого внимания. Несмотря на вечерний час, изпод навеса над током доносился разноголосый храп. Поскольку погода была безветренной, при приближении обычные деревенские запахи перекрыл аромат перегара, мочи и пота. Не меньше полутора десятков мужиков спали под навесом на охапках ячменной соломы, а то и просто на голой земле.
– Зря пришли, – оценил обстановку Семен. – Похоже, клоунов тут и без нас хватает.
Праздного любопытства ради, он захотел обойти человеческое лежбище по кругу, но круг этот замкнуть не смог.
– Гургул! – раздался хриплый голос за его спиной. – Гургул тарахтибидахнутый!
Семен оглянулся. Перед ним стоял детинушка лет тридцати. В засаленной до безобразия рубахе и штанах. Был он примерно с Семена ростом, но явно тяжелее, в том числе и изза довольно заметного брюшка. «В будущем данную форму назовут „пивной живот» – мысленно усмехнулся гургул. – Чего ему надо?»
– Эх, дубинушка, ухнем! – промычал детина и начал придавать ускорение своему орудию.
«Однако, – озадачился Семен. – Вообщето, у него в руках ствол березы вместе с корнем. Всякие отростки, естественно, давно обломаны, так что эта деревянная дура напоминает просто первобытную палицу. И что, он собирается меня ею бить? Первый поединок с неандертальцем в этом мире занял времени вроде бы меньше, чем один замах данного оппонента. А ведь с тем хьюггом мы успели обменяться добрым десятком ударов».
Семен чуть подался в сторону, и сучкастое корневище просвистело мимо.
– Подернем – сама пойдет! – ободрил себя детинушка и вновь, поднапрягшись, начал разгонять свое приспособление – уже с другой стороны.
– «…Много песен слыхал я в родной стороне, – печально сказал ему Семен. – В них про радость и горе мне пели…»
Он не спеша сменил опорную ногу, выдохнул воздух и врезал незнакомцу правой снизу
