При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
в челюсть. Тот постоял пару секунд в задумчивости, а потом уронил оружие и рухнул на землю.
– «…Из тех песен одна в память врезалась мне – это песня рабочей артели…» – продолжил цитировать Шаляпина Семен. – Сам ты тарах тибидахнутый – чуть палец изза тебя не выбил!
Народ между тем начал просыпаться. Он кряхтел, кашлял и шумно испускал газы.
– Гургулы наших бьют, – отметил бородатый всклокоченный мужик и протяжно зевнул. – Может, осталось чего?
– Отапел, что ли?! – удивился другой. – Вчера все дотибидахали. Давай, собирайся – рассвет уже мапится!
Надо сказать, что почти все мужчины здесь были, по местным меркам, довольно крупные и широкоплечие. Совсем уж молодых мало, в основном лет по 25–30. Один из них пихнул в бок соседа, продолжавшего безмятежно дрыхнуть:
– Киля, вставай, тапом те в капу!
– Пошел в мапу! – ответил Киля. – Куды в таку рань?!
– Вставай, тап тибидахнутый! Миля выпить примапил!
– Наливай! – взвился было разбуженный, но быстро понял шутку, опустился на место и простонал: – Ммм, башка тапится!
– У всех тапится, – пробурчал ктото с краю. – А тибидахать надо – вчерась порешили!
Какойто совсем уж зачуханный ватажник, отдыхавший даже без подстилки, обратился к Семену:
– Слышь, гургул, что стоишь, как тап мапий?! Воды бы принес – вишь, как людям тапово.
– Тибидахал я ваши капы! – гордо ответил Семен. – Капить надо меньше, мапы таповы!
– Ну, пускай леший твой или девка смапятся, – не отставал туземец. – Сушняк тапит, а тибидахать тап знает куда!
– А тапом в капу не хочешь? – лениво огрызнулся Семен и отошел в сторону.
Народ пробуждался, судя по всему, с великого перепою, но, несмотря на это, кудато мужественно собирался. Кряхтя и охая, мужики справляли нужду (отойдя на пару шагов в сторону), поправляли плетеную обувь, пристраивали за спиной пустые мешки, разбирали копьярогатины. Тот, которого Семен отправил в нокаут, очухался, встал на четвереньки и начал блевать. Спустя некоторое время он прекратил это занятие, уселся на землю, взялся руками за голову, обвел присутствующих задумчивым взглядом и изрек:
– Тибидахал я такую тапню! Мы за народ мапимся, капами своими тапим, а нас!.. А они!.. Отапели совсем! Да пошли все в мапу, тапом им в капу!
Народ прекратил сборы и стал переговариваться в том смысле, что, мол, действительно, это не жизнь, а сплошной тарах и даже тибидах! Обсуждение становилось все более оживленным и возмущенным. Суть его Семен улавливал с трудом, но постепенно стало заметно, что в толпе все обращаются, в основном, к широкоплечему белобрысому парню, опухшая рожа которого покрыта веснушками. Наконец общее решение было принято. Звучало оно примерно так:
– Верно говорит Филя: как тарах, так тибидах, а как тапом в мапу, так тибидах тарах!
Порешив на этом, мужики начали составлять обратно в пирамиду свои рогатины и снимать заплечные мешки. Миля и еще двое парней кудато отправились – уверенным, но не очень твердым шагом. С собой они прихватили кособокий глиняный кувшин с обколотым горлышком. Минут через пятнадцать они вернулись: посудину Миля держал двумя руками перед собой, боясь расплескать содержимое. Народ приветствовал прибывших радостными криками. Суть их сводилась к утверждению, что Миля, в отличие от некоторых, настоящий тал, и с ним можно тибидахать любой тарах.
Кувшин пошел по кругу. То, как народ пил, привело Семена в полное недоумение. Оно еще больше возросло, когда люди начали на глазах косеть, а в посудине чтото еще оставалось! Любопытство бывшего ученого взяло верх, и Семен махнул рукой на гордость вождя и учителя народов:
– Мужикии! – заныл он. – Дайте тибидахнуть!
– Аа, гургул! – заметилтаки Семена подобревший народ. – Ты почто Филю тапнул?
– Он первый мапиться начал! – не смутился попрошайка. – Дайте глоточек!
– Самим мало! – сказал народ. – Будем мы еще тапаных гургулов поить! Спойспляши, тогда дадим!
– А в капу меня поцеловать не хотите? – ехидно поинтересовался Семен
– А тапом по мапе?! – слабо возмутился народ. – Тибидахай отсюда! Нам еще целый день сегодня тарахаться. Может, без капов останемся за людей наших, а ты последнее забрать хочешь?!
– Неет, – осенило Семена. – Никуда вам сегодня тибидахать не надо. Тарахайтесь сколько хотите!
– Это почему же не надо? – заинтересовался народ.
– Тибидахнуть дадите – тогда скажу!
После краткого обсуждения кувшин Семену всетаки дали – с условием, что только один глоток. Он, правда, и его не выпил – поперхнулся, закашлялся и вернул кувшин. Народ стал ржать и выражаться в том смысле, что нонеча не то, что давеча!
Вообщето, плюясь и кашляя, Семен ломал комедию. Ему
