Каменный век. Гексалогия

не встанет, мужики подобрали оружие и дружно добили его.
«Молодцы! – мысленно восхитился Семен. – Словно заранее готовились, словно им не впервой! А зрители, судя по реакции, болеют вовсе не за людей…»
Вряд ли тореадоры (или гладиаторы?) успели толком отдышаться, как на «трибунах» вновь раздались крики. На сей раз Семен разобрал часто повторяющееся слово «Солнценосный».
Как разбирали изгородь, Семен не видел, зато вскоре узрел этого самого Солнценосного. Бык оказался средних размеров, скорее молодым, чем старым. Правый рог у него был сломан, а на груди красовалось довольно большое светлое пятно. Но главным отличием от прочих было не это – он двигался легко и быстро, словно весил не полтонны, а гораздо меньше – при той же силе. Чувствовалось, что он просто боец по жизни – его и злить не нужно.
Пока зверь был еще далеко, Миля и Филя принялись чтото кричать в сторону «трибун» и размахивать оружием. В общем шуме слов было не разобрать. Киля же творил здоровой рукой охранные знаки, словно пытался защититься от нечистой силы. Все это не помогло – бык пошел в атаку без раскачки и раздумий, так что тореадоры едва успели построиться в боевые порядки.
На сей раз все у мужиков пошло наперекосяк. Киля взлетел в воздух и, нелепо взмахнув руками, упал на землю. Филя обо чтото споткнулся и едва устоял на ногах – удар он так и не нанес. Миля ударилтаки, но оказался слишком близко от бока животного, и для нормального замаха места не хватило. Рогатина осталась мотаться в ране, а бык развернулся и попытался поддеть Милю рогом. Тот едва успел уклониться. Началась беготня и верчение на месте…
Наблюдая эту смертельную чехарду, Семен упустил из внимания Килю. А когда вновь заметил его, тот был рядом – пытался лезть по известковым глыбам прямо к ногам зрителя. На противоположном конце «арены» бык загнал Филю в какуюто выемку склона и собирался прикончить. Миля старался отвлечь животное на себя – то ли не хотел бросать друга, то ли понимал, что в одиночку не продержится и десяти секунд.
Филя сумелтаки вывернуться, а Семен, не соображая, что делает, встал на четвереньки, ухватил Килю за шиворот и рывком втянул на скалу. Глаза у мужичка были совершенно безумны – он извернулся лицом к арене и дико завизжал, махая рукой:
– Сюда тапи!
Не прошло и пяти секунд, как Миля и Филя оказались рядом, а бык едва не переломал ноги на камнях в основании скалы – ему не хватило нескольких сантиметров, чтобы достать последнего беглеца.
Семен же стремительно осмысливал положение, в котором оказался: «Их чудеса героизма и доблести объяснимы – все трое обкурены. В некоторых случаях местный наркотик дает эффект ускорения реакции и увеличения физической силы. А я – дурак. Заняв это зрительское место, нужно было сталкивать гладиаторов обратно на арену, а не вытаскивать их! Что теперь будет? Убьют?»
Бык стоял внизу и смотрел на Семена маленькими, налитыми кровью глазками. При этом он раздувал ноздри и тяжело поводил боками. Ни успокаиваться, ни тем более помирать, он не собирался. Зрители же молчали и тоже смотрели на Семена. За оружие, кажется, никто не взялся. Впрочем, оно и так было у всех под рукой.
Эта напряженная тишина продолжалась недолго. Со своего места поднялся Танлель и, неуверенно держась на ногах, стал спускаться к Семену. Когда они оказались лицом к лицу, предводитель положил ему на плечо тяжелую руку и проникновенно выговорил:
– Спасибо, БратМамонт, спасибо!
– Не за что, – в некотором недоумении ответил Семен. – Ты отдашь мне этих людей?
– Конечно, – расслабленно улыбнулся Танлель. – Они хоть и бакуты, но сражались храбро. Их место в Небесном стаде, но… Но мы будем рады, если Мамонт проводит туда Солнценосного, а сам останется с нами…
– Чтото я не врубаюсь, – признался Семен. – За что ты благодаришь меня?
– Мамонт решил сам проводить Солнценосного. Это большая честь для нас всех.
– Да уж… – пробормотал Семен, начиная чтото понимать: «Получается, мой поступок они понимают однозначно? В том смысле, что нормальный человек может убрать бакутов изпод бычьих рогов с единственной целью – встать под эти рога сам?! И что теперь делать? То есть я должен драться или с быком, или со всей этот толпой – так, что ли?! Толпато хоть и обкуренная, но луками и копьями владеет будь здоров – в любом состоянии».
На заднем плане туманным призраком мелькнула надежда: «Может, я ошибаюсь? Разве поймешь, что на уме у этих гашишистов?» Призрак растворился – Филя привстал на локте и дернул за штанину своего спасителя:
– Слышь, гургул! Ты, эта – не того. Сбоку его тибидахай! В смысле, где у него тарах мапнутый. С ентово боку он, кажись, мапает тапее.
– Спасибо, друг, – пробормотал Семен. – Учту.
И он пошел – а