При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
нашего народа! Он был злой, сильный и быстрый – бодал всех подряд. Здесь ему не было равных, никто не мог стать его другом. Значит, его место в Небесном стаде – где же еще?! Тем более что приближается время осеннего гона, и ему нужно побыстрее попасть к небесным коровам. БратМамонт вызвался проводить туда героя – и проводил. Теперь мужчины разделят и съедят его земную плоть, дабы как следует уподобиться великому воину.
Это – поихнему. А понашему, побразильски? Еще проще: бычок вырос недружелюбным по отношению к человеку, и его, по сути, выбраковали. Да и остальные, предназначенные для „арены», вряд ли позволяли людям ездить на себе верхом. Вот так эти тигдебы и живут – исключают из процесса размножения негодных людей и животных…»
На троих оставшихся в живых бакутов никто не претендовал, и Семен мог делать с ними что угодно. Он и сделал – отвел мужиков в свой лагерь на соленом ручье. Килю, правда, пришлось транспортировать на быке – он сильно подвернул ногу и имел на ребрах приличную рану от бычьего рога. По пути ватажники поведали свою историю. В переводе на человеческий язык она выглядела примерно так.
Терпение пендюринских старейшин иссякло, и поить соленосов они отказались. Семен, впрочем, заподозрил, что у них просто кончилось сырье для изготовления самогона. В общем, «поправиться» в очередной раз оказалось возможным только одним способом – выступить в поход. Они выступили, и им с собой, разумеется, дали, поскольку путь их долог и полон опасностей. Шли они с песнями типа:
… Справа наша рать
И слева наша рать.
Хорошо с перепою
Копьем помахать!
Услышав текст, Семен немедленно вспомнил устное студенческое творчество и подарил мужикам – на будущее – еще пару куплетов:
…Как на поле Куликовом
Прокричали кулики.
И в порядке бестолковом
Вышли русские полки.
Как дыхнули перегаром –
За версту от них разит.
Значит, выпито немало,
Значит, будет враг разбит!
Песня мужикам понравилась, и они немедленно принялись ее разучивать, заменив, разумеется, остатки обычных слов гинекологическими и урологическими терминами. Семен это дело пресек и потребовал продолжения рассказа.
Насколько он смог понять, примерно такая же история повторялась каждый год, но раньше соленосы имели дело с пивом или бражкой, так что, добравшись до опасной территории, уже успевали протрезветь. Иное дело самогон, пусть и низкокачественный! Впрочем, оставшиеся в живых утверждали, что подлые пендюринцы натолкали в напиток какойто дури, которая сильно укрепила их боевой дух, но ослабила тело. Надо полагать, что людибыки немало развлеклись, наблюдая, как по их земле бредет вооруженная орущая толпа. Главари соленосов всетаки усмотрели врагов (а те и не прятались) и стали готовиться к битве. Подготовка заключалась, конечно, в распитии остатков самогона – не пропадать же добру. В итоге мужики дали яростный отпор «тибидахнутым тарахам», однако урона им, похоже, нанести не смогли. Тех, кто был недостаточно пьян и пытался бежать, степняки прикончили на месте, остальных же повязали, погрузили на быков и повезли. В схватке чудеса героизма показал Киля, за что и поплатился. В глазах у него троилось, но он отстреливался до последнего. «Завалив» двух крайних быков, он принялся за среднего, который оказался настоящим. Он чуть не попал в него своей шутовской стрелой, за что злые тибидахи отрезали ему большой палец на левой руке – чтобы, значит, не мог держать лук и больше так никогда не делал.
Надо сказать, что обращались с пленными крайне жестоко – в том смысле, что опохмелиться не дали. Правда, Миля справедливо заметил, что у этих тибидахов ничего и не было.
Семен давно уже не обольщался кажущейся простотой и наивностью первобытного мира. Поэтому он стал выпытывать нюансы и подробности, в которых, как известно, часто самая суть и заключается. Примерно так и оказалось. Выяснилось, что в плену у скотоводов мужички уже бывали, а Филя даже два раза. В самый первый раз он вообще оказался единственным оставшимся в живых из всей ватаги. Оценив его молодеческое буйство и удаль, тибидахи не только отпустили героя, но и позволили унести приличный мешок соли. Следующие полгода жизни Филя вспоминал, жмурясь от удовольствия, – за каждую крупинку драгоценного вещества его кормили и поили от пуза. В общем, так и так получалось, что ходить за солью дело опасное, но крайне выгодное. Основная проблема
