При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Я же чувствую, что и где должно отколоться. А эти новомодные штуки не люблю – шум, пыль…» Другой пример является хрестоматийным: когда в девятнадцатом веке цивилизация проникла в центральные районы Австралии, аборигены быстро научились… нет, не пользоваться металлическими инструментами! Они освоили изготовление «каменных» наконечников из бутылочного стекла и осколков фарфоровых изоляторов с телеграфных столбов.
Часа через дватри Атту вышел из творческого транса и протянул Семену готовое изделие. Наконечник был длиною с ладонь, половину его составлял плоский клиновидный хвостовик. Острие имело листовидную форму, а гранями, обращенными вперед, можно было если не бриться, то без труда заточить карандаш или зубочистку. Оценкой своего труда туземец не поинтересовался – он был уверен, что сделал именно то, что нужно. Семен с этим согласился: вероятно, у них тут существуют свои стандарты, и легче к ним приспособиться, чем их изменить. «Древко придется делать в соответствии с формой и размером наконечника. Принцип крепления, в общемто, понятен: конец палки расщепляется, в щель вставляется хвостовик, и все это обматывается полосками размоченной кожи. Вот только… Вдруг и в этом, казалось бы, простом деле существует своя „магия“?» Семен решил не изобретать велосипед, а обратиться к опыту туземных поколений. И, как оказалось, правильно сделал…
Крепежные ремешки должны быть особой формы – из куска шкуры, прошедшей специальную обработку. Конец древка действительно расщепляется, но предварительно его надо перемотать ремешком, чтобы трещина не пошла дальше. Место «перетяжки» определяется исходя из свойств данного куска древесины – ориентировки волокон, наличия сучков и так далее. Затем расщепленный конец замачивается, в него вставляется хвостовик, высушивается, скоблится и строгается, обматывается, обмазывается древесной смолой. Короче говоря, если все это и не было «магией», то к ней приближалось. Тем не менее Семен решил, что уж это освоить он сможет. И старался…
Помимо прочего предстояло определить оптимальную толщину и длину древка, и в этом деле туземец помочь никак не мог. Приходилось полагаться на собственный здравый смысл, интуицию и… остатки школьных знаний по физике. В общем, прошел не один день напряженного труда, прежде чем в распоряжении Семена оказалось пять полуметровых толстых стрелболтов с каменными наконечниками и оперением из жестких перьев чайки, подобранных на берегу. Остался сущий пустяк – научиться попадать ими в цель.
Задача эта казалась Семену такой необъятной, что он решил дать себе день на размышления и заняться заготовкой рыбы, чтобы потом меньше отвлекаться на добывание пищи. Он несколько раз перебаламутил заводь, насильно загоняя несчастных карасей в ловушку, умертвил одну из своих знакомых щук. Карасей он выпустил в садок, а щуку в разрезанном виде повесил коптиться над костром. К вечеру все дела были переделаны, а стоящая перед ним проблема прозрачней не стала. Но, как говорится, сколько водки ни пей, а драться все равно придется…
Казалось бы, уж чего проще – пристрелять арбалет! Но! Этих «но» оказалась целая куча.
Первый же опыт показал, что болт, выпущенный примитивным оружием, похоже, сохраняет убойную силу далеко за пределами трехсот метров. При этом нечего даже и пытаться попасть во чтото, расположенное дальше двухсот метров. Разыскать снаряд, отправленный в «свободный» полет, можно только на взлетнопосадочной полосе аэродрома, каковых в окрестностях не наблюдается. При попадании во чтолибо твердое болт приходит в полную негодность – в лучшем случае крепление наконечника нужно делать заново, что, разумеется, изменит аэродинамические свойства снаряда. Пользоваться «учебными» болтами бессмысленно, так как «боевые» ведут себя в полете совершенно иначе…
Маломальски пригодное для учебных стрельб место нашлось примерно в километре от лагеря: довольно крутая песчаная осыпь размером примерно пять на пять метров. Болт, выпущенный в нее с расстояния от ста до двухсот метров, почти всегда удавалось извлечь неповрежденным. Правда, при этом необходимо было точно знать место, куда он попал. В качестве мишени Семен использовал все остатки шкур, даже те, которыми был прикрыт шалаш. Себя он решил не щадить и, отстреляв серию, бегал доставать болты с арбалетом за спиной – чтобы, значит, привыкнуть передвигаться с оружием.
Дней через семьвосемь Семен уже умудрялся двумя выстрелами из трех поражать с двухсот метров полутораметровую мишень. Правда, такие результаты получались лишь при использовании болтов «Петя» и «Вася». «Федя» давал чуть больше промахов, а предсказать поведение «Сани» и «Коли» за пределами ста метров было трудно.
