Каменный век. Гексалогия

странным образом, в Служение Людей не вписываются. Тот факт, что ктото предпочитает питаться травой, а не мясом, вызвал если и не отвращение, то презрение. А уж то, что ради съедобных зерен люди рубят и жгут лес, казалось просто святотатством.
– Их можно обратить в нашу веру? – прямо спросил Бизон.
– Нет, – честно ответил Семен. – Они другие.
– Значит, надо бить! – обрадовался Медведь. – Пойдем зимой на упряжках. Никуда они не денутся, голубчики!
– И что, – мрачно усмехнулся Семен, – будем резать почти безоружных? Вместе с детишками, да?
– А что ты предлагаешь? – поинтересовался Кижуч.
– Пока ничего, – вздохнул главный авторитет. – Я кинул им пару подлянок – искусил, так сказать. Теперь надо посмотреть, как у них пойдут дела.
– Ну, допустим, – согласился старейшина. – А с этими, которые на быках ездят?
– Они далеко, – пожал плечами вождь и учитель народов. – И потом: чтото есть между нами общее, правда?
Семен не лукавил – ситуация казалась сходной. Там люди умудрились наладить симбиоз с туром, а здесь – с мамонтом. После возвращения с моря – на первом же всеобщем сборищеярмарке – Семен с изумлением обнаружил, что почти полтора десятка парней и мальчишек имеют волосатых приятелей и норовят теплую часть года проводить вместе с ними в степи. Осенью начинаются занятия в школе, и друзья расстаются – вам приходилось когданибудь видеть плачущего мамонтенка? Поделать же с этим ничего нельзя – возле форта нет мамонтовых пастбищ, а за несколько дней праздника мамонтовая молодежь вытаптывает и съедает всю растительность в округе. Как выяснилось, мальчишки научились за милую душу «раздаивать» мамонтих, точнее, пристраиваться напарниками к маленьким мамонтятам. Слоновье молоко Семен так и не попробовал, но выяснил, что, в отличие от коровьего, оно усваивается всеми. Правда, этот продукт настолько концентрирован, что, переев его, можно получить заворот кишок.
– Да, коечто общее есть, – задумчиво почесал лысый затылок Кижуч. – Только бычихи рожают раз в год, а мамонтихи – сам знаешь. Молодняк те чудики, как ты говоришь, не забивают и стараются сберечь. Да и взрослых редко трогают. Так что скоро они, наверное, заполнят весь Средний мир.
– Странно, что они вообще своих убивают, – вставил вождь. – Нельзя так делать, нехорошо это.
– Ага, – ехидно прищурился Медведь, – они, небось, прежде чем за своих взяться, всю другую живность истребляют, одни их быки остаются. Эти ребята еще и до нас доберутся! И будем мы с быками бодаться!
– Ну… – призадумался Семен. – Через лесато они вряд ли пройдут – всех своих зверей в чаще растеряют.
– А там? – ткнул пальцем в карту Бизон. – Там – за Страной Хьюггов – леса есть?
– Откуда ж я знаю?! – удивился Семен. – Так далеко никто из наших еще не забирался.
– Чего ж тут далекого? – пожал плечами Медведь. – Как река замерзнет, садись на нарту и двигай. Никакие буераки объезжать не надо, через холмы перебираться тоже!
– А вот это – мысль! – обрадовался Семен. – Гораздо лучше, чем земледельцев резать!
– Одно другому не мешает, – резонно заметил старейшина. – Народу на оба дела хватит.
– Давайте так, – предложил главный стратег. – Этой зимой устроим экспедицию в верховья. Следующим летом посмотрим, как дела у земледельцев. А потом уже будем принимать решения – кого бить, кого не бить.
– Нуну, – смирился Медведь. – Только смотри, чтоб не получилось как с укитсами.
– Типун тебе на язык!
– Ктокто ему на язык? – заинтересовался любознательный Кижуч.
– Неважно, – махнул рукой Семен. – Это поговорка из будущего.
Возглавить зимнюю экспедицию он решил лично. Состав ее сформировался сам собой.
– Нирут брать надо нет, – сказал зам правителя по неандертальским вопросам. – Я ходить, мой люди ходить. Лоурин только еду давать, собак, нарты давать.
«А почему нет? – оценил идею Семен. – Когдато мы с Хью неплохо путешествовали на пару. Мероприятие может оказаться долгим, отвлекать воиновлоуринов не стоит – они могут понадобиться здесь. К тому же неандертальцы крайне нетребовательны к еде и крову, что в зимних условиях имеет немалое значение».
– Сколько твой люди брать? – передразнил он манеру говорить старого приятеля.
– Три руки люди, – улыбнулся Хью.
– Три так три, – кивнул Семен. – Значит, шесть упряжек.
Когда миновали бывшую Страну Хьюггов, точнее, ее южное окончание, характер видимой с реки местности заметно изменился. Правый берег здесь уже не сильно отличался от левого – та же степь с островками леса. Семен решил подняться на последнюю приличную возвышенность левого берега – осмотреться и, может быть, набросать план района.
Осмотреться