При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
у него чтото противно заныло – добралисьтаки! Оставалась последняя надежда – может быть, они сами по себе? Почему бы им тут не жить, если условия подходят?
– Ты, случайно, людей там не видишь? – спросил он Хью.
– Люди – нет, – усмехнулся неандерталец. – Нируткун – да.
– Может, для тебя они и «куны», в том смысле что новые, – вздохнул Семен, – а я уже с ними встречался. Неужели они на мамонтов «наедут»?!
– Туда ходить можно и туда можно, – показал рукой неандерталец. – Они сюда ходить. Зачем – Хью знать нет.
Между тем расстояние сократилось, и Семен рассмотрел еще одну странность: при обычном походном построении стада наиболее крупные самцы находятся впереди, построившись этаким выпуклым полумесяцем. Сейчас же фронт больше был похож на вогнутый полумесяц – рогачи располагались на флангах и образовывали как бы второй эшелон в центре. Семен попытался прикинуть количество животных – получилось чтото около сотни. Стало уже видно, что первые движутся не сомкнутым строем, а на приличном расстоянии друг от друга, но чем дальше в глубину, тем плотнее.
Приближение посторонних мамонтихам не понравилось. Одна из них повернулась в сторону стада и, подняв хобот, издала угрожающий звук. Передовая линия еще больше изогнулась – быки как бы собирались обтечь группу мамонтов. Они были уже совсем близко, когда…
Когда Семен буквально кожей почувствовал, как от стоящего невдалеке Рыжего начали исходить стремительно нарастающие волны злобы. Это продолжалось всего несколько секунд – мамонт как бы распалял сам себя, стремительно пополнялся яростью и, когда оказался полон, выплеснул избыток таким ревом, что от него заложило уши.
И ринулся вниз.
«Ведь ноги переломает, дурак старый!» – мелькнула единственная мысль, пока Семен выдергивал остол из снега. А потом он плюхнулся на нарту и заорал на собак – упряжка понеслась за мамонтом следом. Зачем и для чего, он подумать не успел – скорее всего, его просто захватил порыв Рыжего.
Склон вовсе не был крутым, но на нем здесь и там из снега торчали кусты. Собаки, похоже, перевозбудились от рева мамонта и близости огромного количества мяса. Они с лаем рванули с места так, что Семен еле усидел на своем месте.
До низа они не доехали – случилось то, что и должно было случиться. У автомобилистов это называется «не справиться с управлением». Да и никто бы на месте Семена не справился! Последнее, что увидел каюр перед полетом, это круто вздымающаяся к холке спина бегущего Рыжего. А еще – вдали – разбегающихся в разные стороны быков.
Вряд ли он потерял сознание, но удар на мгновение ослепил и оглушил. А потом Семен обнаружил себя в снегу, в какомто наклонноизогнутом положении. Причем было непонятно, чем и на что он опирается, на чем, собственно говоря, лежит. Впрочем, все прояснилось довольно быстро. Кусты, скажем, ольхи зимой просто торчат из снега, а кедровый стланик пригибает ветви к земле вниз по склону, и их накрывает снег. Если куст достаточно густой, то между ветками и грунтом образуются пустоты или зоны мягкого, не слежавшегося снега. Пустоты, конечно, условные, поскольку обычно представляют собой хитросплетение корней и ветвей. Повидимому, верхний слой плотного снега здесь оказался тонким, Семен проломил его своим телом и оказался в этой мягкой ловушке. Единственная радость – рукиноги целы. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он смог выбраться на чтото твердое, набив, разумеется, снегу во все щели одежды.
Мамонты стояли тесной кучкой у основания склона. Чуть в стороне перемещался Рыжий. Он шумно дышал и злобно ворочал кусты бивнями. Еще дальше на открытом пространстве собаки с яростным лаем пытались догнать теленка. У него, похоже, была сломана нога, но двигался он всетаки быстрее, чем преследователи, поскольку им приходилось тащить за собой перевернутую нарту, за которой, в свою очередь, волочились привязанные мешки с грузом. Собственная Семенова нарта лежала на боку в десятке метров. Она прочно зацепилась за куст, и собаки усердно грызли упряжь, пытаясь освободиться.
Туры рассеялись – их фигуры мелькали среди деревьев редкого леса на дальнем склоне. Первая мысль у Семена была мелкой: «А почему Рыжий никуда не провалился? Чуть правее взял, что ли?» Зато вторая мысль оказалась глобальной: «Что же я наделал?!»
Он почти не сомневался, что вся его команда устремилась за ним следом. Во что это вылилось, предстояло выяснить в скором будущем. В первую очередь нужно было спасти упряжь – ездовых собак с детства приучают не трогать ремни, но сейчас их слишком давно не кормили. У нарты оказался сломан полоз, а мешок с кормом придавлен прочим грузом и стянут ремнями вязки так, что попасть внутрь почти невозможно.
Примерно через полчаса наиболее
