При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
спиной к заграждению. Глаза он закрыл лишь на секунду – чтоб перестало их резать, чтоб не так сильно слипались. Он почти сразу открыл их и подумал, что прием помог – видимость улучшилась, даже как бы светлее стало. Семен хотел встать и продолжить несение вахты, но… Но вдруг сообразил, что на противоположном конце площадки стоит его сын. Он вполголоса беседует с низкорослым неандертальцем:
– …Понимаешь, они почти и не люди, а вроде саранчи.
– А что такое саранча?
– Ну, насекомые такие. Они на кузнечиков похожи. В жарких странах их иногда появляется очень много – целые тучи. Они куданибудь движутся и все сжирают на своем пути. А потом погибают.
– Все?
– Конечно. Так и эти – собрались, сбились в толпу и кудато плывут. Куда, зачем – сами не знают. Командира у них нет, они группами держатся вокруг тех, кто посильнее. Жуют все время наркотик какойто. Иногда дерутся друг с другом и убитых съедают. Так и плывут…
– А наши как там? Ну, которые выше живут?
– Я так понял, что поселки они разгромили, кого поймать смогли, тех убили и съели. Помоему, они и охотиться толком не могут… Или не хотят…
– Здоровые?
– Да неет! – тихо засмеялся Юрайдех. – Мелкота сплошная! И потом, похоже, что это одна молодежь – примерно нашего возраста.
– Что, и женщины?!
– Ага, только их и не различишь сразу – уж больно их девки на парней похожи!
Под этот тихий неспешный диалог на Семена вновь накатило – чтото он упустил или упускает, чтото предельно важное в отношении сына: «Черт побери, но ведь я ничего не забываю! Любую деталь, любой факт, хоть както зафиксированный сознанием, обязательно смогу вспомнить во всех подробностях! Что же теперь происходит?! И когда началось? Кажется, вот тогда, когда мы стояли возле Юрки, а он был без сознания. Вождь сказал, что он – мой, что его тотем – Первозверь. Вот! Я же хотел спросить, почему? С какой стати, на каком основании?! Старейшины согласились безоговорочно… Чтобы стать Первозверем, мне пришлось наворочать столько дел – великих и страшных! А Юрка? Да, он прошел тяжелейшую подготовку. Я даже и не знаю всего… С саблезубым тигром голыми руками дрался… Только это вроде бы никого ни в чем не убедило, и вдруг…»
Семен глубоко вдохнул и выдохнул воздух, избавляясь от наваждения, – к данной проблеме он еще вернется, а сейчас есть масса более актуальных вопросов. Только не оченьто помогло дыхательное упражнение – Семен чуть не закашлялся: «Погодика! Да ведь эти двое говорят понеандертальски! Причем Юрка говорит так, словно это его родной язык! Понятия «насекомое» в этой «мове» отсутствует в принципе, а он смог объяснить! Да, в наше время практически каждый молодой лоурин умеет хоть както общаться с бывшими «нелюдями», но это же совсем не то! Что, что я могу?! Предложить ему еще один тест? Нука…»
Этот пласт памяти был погребен под наслоениями многих, многих лет. Волевым усилием Семен отгреб завалы в сторону, и пласт оказался на поверхности – свеженький и чистый, словно образовался вчера, а не полжизни назад.
– Сынок, – сказал отец поанглийски, – ты не хочешь доложить начальнику результаты разведки?
– Доброе утро, Семен Николаевич! – обернулся Юрайдех. – Сейчас расскажу, я просто будить вас не хотел!
Насколько смог оценить отец, ошибок сын не сделал и даже говорил с лондонским акцентом. Семен не стал спрашивать, откуда парень знает язык, на котором за свою жизнь не слышал ни слова, – любой ответ был бы за пределами его понимания. Вместо этого он вздохнул:
– Говори уж порусски…
Долго плыть в темноте разведчикам не пришлось – местом ночлега пришельцы выбрали один из левобережных поселков «диких» неандертальцев. Костры было видно издалека – в них горели бревна из срубов полуземлянок. Гомон и крики разносились над водой на пару километров. Никаких постов, никакой охраны – на стоянке творилась сущая вакханалия. Разведчики высадились чуть ниже по течению и пошли на сближение. Поселок был расположен на речной террасе, заросшей молодым лесом. Расчищенный участок оказался невелик – несколько десятков метров вдоль берега и столько же в глубину. Все это пространство было занято кострами и сплошной копошащейся массой полуголых тел. К тому времени, когда удалось найти приличный наблюдательный пункт, у пришельцев осталась лишь одна жертва – пожилая неандертальская женщина. Рассказ о том, что они с ней делали перед тем, как разделать на мясо, Семен прервал на середине. У наблюдателей создалось впечатление, что крики и вид крови на пришельцев действовали возбуждающе – они обмазывались кровью и начинали беспорядочно совокупляться, причем не только (и даже не столько!) с особями противоположного пола.
Один из клубков стонущих, кряхтящих, перемазанных экскрементами
