Каменный век. Гексалогия

– вплоть до пятен на обоях!
– Не буду! – не менее решительно отреагировал сын. – Пока бульон не съедите, ничего не скажу!
Впрочем, он тут же устыдился и спросил немного смущенно:
– Ничего, что на «вы» и по имениотчеству? Знаю, что в русских семьях не принято, но я так привык… И потом, мы ведь не только русские, правда?
– Правда. Миску давай!
Семен полулежал на своем жестком топчане и слушал. Вначале он задавал вопросы, уточнял детали, довольно неловко пытался ловить рассказчика на противоречиях. Потом бросил это дело и просто слушал. Желание пустить слезу умиления постепенно таяло, расплывалось в размытую неопределенность, из которой начинали сгущаться совсем другие чувства и мысли.
«Доказательств более чем достаточно. То, что он побывал в моем мире, можно считать научным фактом. Каким образом он мог там оказаться? Простора для фантазии мало – переброску и возвращение устроили инопланетяне. Трусы – это случайность? Или знак, сигнал, напоминание – мне? Строго говоря, я ведь мог и не узнать, что парень побывал в их лапах… И что это значит? Решили поманить меня обратно? Напомнить, чего я лишился? Или это такой юмор: вы, мол, тут корячитесь, мир спасаете, а мы на вас смотрим сверху и хихикаем? Сволочи бледнолицые! Вот бы мне когонибудь из них – живьем! Того же ПумВамина… И пальмой его так легоньколегонько, так вежливовежливо… Рраз, и готово! Кстати, надо спросить у Юрки, куда трусы потом делись…»
– Ну, что он? – тревожным шепотом спросила Эльха, тихо прикрыв за собой дверь.
– Тссс! – прижал к губам палец Юрайдех. – Нормально все! Проснулся, пописал, поел и снова уснул!
– И хорошо! Слушай, там Варя с семейством пришла – возле забора топчется и не уходит. Поговори с ней, а то еще реветь начнет – звать своего Семхона.
– Сейчас схожу, – пообещал Юрайдех. – А куда ты мои мокасины дела?
– Да там они – за печкой сушатся!
Семену показалось, что гдето рядом звучит призывный переливчатый рев мамонтихи Вари, и он открыл глаза. Первое, что он увидел – длинное бледное лицо с какимито нерезкими, плохо проработанными чертами. Инопланетянин сидел за пустым кухонным столом, смотрел на Семена и улыбался:
– Ну, наконецто! Как ваше здоровье, Семен Николаевич?
– Не дождетесь! – грубо ответил Семен. – Какого черта?!
– Это вы о чем?
– О трусах!
– А! – рассмеялся ПумВамин. – Просто другого выхода не было! Но вы не переживайте: они уже потерялись. Никто сей чужеродный предмет здесь не найдет, а кто видел – о нем не вспомнит. Или, может быть, хотите себе на память оставить?
– Хочу! – тихо, но яростно прорычал Семен. – Хочу, чтобы вы нас оставили в покое! Теперь вот до парня моего докопались?! Собственные правила нарушаете, сволочи!
– И за что ж вы нас так не любите?! – притворился огорченным инопланетянин. – Что же касается правил, то они изменились.
– Ну, разумеется! – мрачно рассмеялся Семен. – Что может быть проще, чем ввести новые правила, если по старым выиграть не можешь!
– А почему вы решили, что они стали для вас хуже? – вскинул бесцветную бровь ПумВамин. – Помоему, совсем наоборот. В частности, я утратил право вступать с вами в контакт по собственной инициативе – только по вашей.
– Разжаловали или совсем уволили? – с издевкой поинтересовался Семен.
– Мои права и обязанности изменились, – торжественно заявил инопланетянин. – А деятельность нашей миссии в этом мире прекращена.
– Какое счастье! – скривился в ухмылке вождь и учитель первобытных народов.
– Это кому как, – пожал плечами представитель сверхцивилизации. – Люди старались, работали… Впрочем, давайте все по порядку. Трусы понадобились для того, чтобы получить от вас вызов, приглашение, так сказать, к контакту. Расчет, как видите, оказался правильным. Дело в том, что благодаря вашей деятельности реализация типового Плана исторического развития признана здесь невозможной. Вмешательство прекращено, объекту придан статус экспериментального.
– Это после всего, что вы здесь натворили?!
– Ничего такого, чего без нас не могло бы случиться, – заверил ПумВамин. – А вот вы все испортили.
– Значит, жил не напрасно! – изобразил глубокое удовлетворение Семен.
– Так вот: ваши деяния изменили исходные данные для исторических экстраполяций. Прогнозы будущего стали чрезвычайно интересными – с научной точки зрения.
– И что? – ухмыльнулся Семен. – Теперь вы оставите этот мир в покое и будете просто наблюдать?
– Именно так! – кивнул ПумВамин. – Но беда в том, что мы очень долго с вами боролись, пытались нейтрализовать ваше влияние на ход местной истории. Для этого приходилось стимулировать или притормаживать некоторые