При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
сопением, урчанием и маханием коротким лохматым хвостом.
– Ну, дождалась? – рассмеялся Семен, отстраняясь от шершавого раздвоенного кончика хобота, которым мамонтиха норовила ощупать его лицо. – Давай, я разомнусь, а то залежался чтото!
Варя подняла голову, Семен подпрыгнул и повис на ее бивне, как на турнике. Он несколько раз качнулся впередназад, разжал руки и пообезьяньи перепрыгнул на другой бивень. «Есть еще порох в пороховницах! – мысленно усмехнулся бывший ученый и сделал выход силой. – А я дурак!»
Он привычно забрался мамонтихе на холку и глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание: «Чего я мучаюсь?! Над чем?! Над тем, что потерял извечного врага? Никуда он не делся! Добро и зло сидят в каждом человеке и иногда плавно перетекают друг в друга. Да, меня как бы подставили, назначили на роль прогрессора. Плевать! Если есть у меня шанс сохранить этих волосатых слонов, я обязан его использовать! И тогда мир действительно останется прежним!
Сын поможет, а потом и продолжит мое дело? Прекрасно! Но этого мало. Мало! Кадры, как говорится, решают все, и я буду их готовить! Отбирать лучших из лучших и делать из них фанатиков идеи: сохранить, улучшить, не дать разрушить! Этот мир не для Homo sapiens – он для всех! Возьми свою долю и не претендуй на большее! Пусть парни идут – идут к далеким племенам и народам. Пусть становятся вождями, колдунами, советниками или сказочниками. Пусть сколачивают банды или, наоборот, громят их, пусть используют алкоголь, наркотики, чужую жадность и жажду власти. Я никогда не узнаю, удастся ли остановить или хотя бы затормозить нашествие человека на планету. Но посвятить этому остаток жизни не жалко!»
– Варвараа! – закричал Семен. – Пошли купаться! И детенышей своих зови – я место твердое на берегу знаю!
Но мамонтиха сказала голосом Эльхи:
– Неужели опять бредит?! И лоб горячий…
– Что ты! – рассмеялся Юрайдех. – Ему просто сон хороший приснился. А лоб… Давай вот тряпочку намочим и положим.
– Ой, какая красивая! С цветочками беленькими… Откуда?!
– Не знаю! – сказал сын. – Она здесь на столе лежала. Я такие в будущем видел.
Семен лежал, улыбался и глаз открывать не хотел.
Предстоящее расставание с почти двумя десятками далеко не худших молодых воинов и теми, кто захотел к ним присоединиться, не обрадовало ни вождя, ни старейшин. Однако сопротивлялись они не сильно – аргументы у Семена оказались вескими, да и ясно всем было, что поселок становится перенаселенным. Спор вызвало, главным образом, требование приобрести для уходящих на весенней ярмарке«саммите» такое количество (и таких!) девушек, какое они пожелают. Экономный Кижуч доказывал, что нечего молодых баловать, а жадный Медведь утверждал, что настоящие воины наловят себе женщин где угодно, и нечего тратить на них сено, которое играет роль валюты.
Под самый конец сборов чуть не возник скандал – выяснилось, что с переселенцами собираются отправиться несколько молодых мастеров и мастериц – гончары, прядильщицы, ткачихи и Бесхвостый Хорь – великий специалист по работе с металлом. Последнего отпускать не желал Головастик, поскольку видел в нем своего преемника, а всех остальных – старейшины. Смех смехом, но такое «разбазаривание» обученных кадров однозначно грозило утратой монополии на производство ценнейших товаров для меновой торговли. Бурные дебаты продолжались несколько дней. Победа в них досталась Семену – он доказал, что лоуринами являются те и эти, что речь не идет об образовании нового племени – мы просто расширяем свою территорию. Старейшины сопротивлялись упорно и сдались лишь после того, как будущие переселенцы дали клятву, что производством «волшебного напитка» заниматься не будут.
Старый мамонт перестал рвать траву – новый запах был сильным и четким. Чуть позже ветер принес и звуки: тяжелая поступь «своих», гомон и смех людей, лай собак. Такое сочетание было ему знакомо, но оно не вязалось с окружающей местностью, ведь страна, где люди и мамонты пасутся вместе, лежит далеко отсюда. Но обоняние и слух не могли обмануть бывшего вожака, и он пошел навстречу ветру. Потом он стоял и смотрел, как к нему приближается длинная вереница молодых мамонтов – пустых или запряженных в волокуши. На многих из них сидели двуногие.
Старый мамонт узнал всех четвероногих путников – он помнил их совсем маленькими детенышами. Знал он и многих двуногих, а вот с этим – длинноволосым и белобрысым на передовом мамонте – даже говорил когдато. Вожак человеческого стада назвал его своим сыном. Мальчишка влез тогда на холку, и мамонт не решился его сбросить – просто ушел с ним в степь. Потом кормящая мамонтиха почемуто приняла человеческого детеныша
