При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
поднимают руки в прощальном жесте.
Соседний экран засветился, и человек, курировавший когдато работу миссии на мире №142, остановил запись.
– Спасибо, что откликнулись, – сказал бывший куратор. – Могли бы и не обратить внимания на мою просьбу.
– Ну, как же, – улыбнулся ПумВамин, – я обязан давать пояснения всем, кто интересуется моим миром.
– Вашим?! Впрочем, это вы обосновали перед Комиссией необходимость свертывания деятельности миссии. Представляете, что вас ждет в случае неудачи?
– Представляю, – вздохнул бывший советник. – И утешаю себя мыслями о том, что получу в случае удачи. Вы уже прошли информационное погружение?
– Прошел, хотя в моем возрасте это и не легко. Почему Семен Васильев все еще жив? Это же явное нарушение чистоты эксперимента!
– Вы имеете в виду старика на мамонте? Это его первый сын, рожденный в данном мире.
– А что у них тут творится?
– Мероприятие, ставшее уже традиционным: племя лоуринов отправляет на восток очередную партию переселенцев – людей и мамонтов. На сей раз караван ведет один из внуков Семена Васильева. От отца и деда он унаследовал повышенный интерес к путешествиям, к новым местам. Наш Аналитик, среди прочего, допускает, что в зрелом возрасте этот Васильев доберется до перешейка и, возможно, проникнет на соседний материк. Впрочем, более вероятно, что это сделают его дети.
– А почему они двигаются именно на восток?
– На западе происходят аналогичные процессы, но там сформировались два самостоятельных центра расселения. И это с учетом, что подходящих территорий в том регионе не так уж и много. По прогнозам, скоро начнется движение в южном направлении – вслед за отступающими скотоводами и земледельцами.
– Мдаа… – почесал безволосый подбородок бывший куратор. – Ускоренные нами процессы пошли вспять. Это что, влияние Семена Васильева?
– В значительной мере, – кивнул бывший советник. – Образно выражаясь, за свою жизнь этот парень успел посеять много зерен, из которых вырос обильный и весьма ядовитый урожай.
– С моей стороны это лишь праздное любопытство, – немного заискивающе сказал отставной начальник, – но…
– Охотно расскажу, – понял намек ПумВамин. – Вскоре после экспедиции к морю Семен Васильев столкнулся с продвинувшимся на север очагом подсечноогневого земледелия. И с ходу нанес ему три тяжких удара. Вопервых, ввел в обиход огневиков алкоголь высокой концентрации, мода на который начала стремительно распространяться, захватывая и соседние очаги.
– Ну, и что? – пожал плечами бывший куратор. – Работу со злаками люди обычно и начинают ради получения спиртных напитков. Земледельцы пили всегда!
– Да, пили, – согласился ПумВамин. – Однако употребление вина или пива никогда не ведет к массовой алкоголизации населения. Иное дело почти чистый спирт! Который к тому же легко получать в кустарных условиях. Не зря же сотрудникам миссий на примитивных мирах приходится следить, чтобы способ перегонки не был изобретен раньше времени – до появления сильных государственных структур!
Второй удар – это соль, без которой невозможно существование на растительной диете.
– Семен Васильев умудрился перекрыть к ней доступ? – удивился бывший куратор. – Но запасов соли много на любом континенте!
– Запасовто много, но месторождения встречаются отнюдь не на каждом шагу. Когда события развиваются обычным порядком, соль становится мощным стимулом для появления торговли и транспорта – потребность в ней растет пропорционально ее доступности. Семен Васильев грубо вмешался в этот процесс, и в течение нескольких лет для ряда общин соль сделалась знаком богатства и власти, у людей стала формироваться привычка к ее сверхнормативному потреблению – своего рода наркомания. Последствия – расслоение общества, имущественное неравенство. В условиях общинного уклада жизни это вызывает остановку развития – умереть от голода сородичи не дадут, но и обогатиться не позволят, так что напрягаться на работе не стоит.
– Насколько я понимаю, здесь речь должна идти не о застое, а о деградации, о вырождении!
– Именно так дело и обстоит. И это – результат третьего удара Васильева. Правда, я думаю, он нанес его непреднамеренно. Он же был гуманистом по натуре и, наверное, просто не знал историю с абсентом в родном мире.
– Что за история?
– В XIX – начале XX веков этот напиток чуть не погубил у них целую страну – Францию. Правительству с превеликим трудом удалось запретить его производство.
Первопроходческие общины земледельцев нашего мира полынь использовали всегда – и для лечения, и для одурманивания. Даже в пиво ее добавляли. И вот у них появился спирт. Вряд ли Васильев
