При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
тут самое безопасное место. Хьюгги, даже если начнут за тобой охоту, здесь не нападут – это для них теперь нехороший берег.
– Это еще почему?
– Откуда же я знаю? Дикари…
– Хорошо, допустим. А почему они должны охотиться за мной? Чтобы отомстить?
– Нет, ты точно как маленький, Семхон! За тобой когданибудь гонялся олень или бизон, чтобы отомстить (взять смерть за смерть) за убитого сородича? Так и эти…
– Тогда зачем?!
– Ну, не знаю… У них свои дела. Людям они неинтересны, лишь бы этих хьюггов было поменьше!
– Пора мне пойти погулять в степь, Атту. Посмотреть на здешних мамонтов…
– Бесполезно это, – вздохнул туземец. – Мне все равно не стать вновь воином. Если только ребенком.
– Это еще почему? – забеспокоился Семен, предчувствуя новые проблемы.
– Понимаешь, нас же только двое, и оба мы мертвые. Кто вернет мне мое мужское Имя? Кто скажет его мне?
– Ну, допустим, я скажу.
– Но ты же мертвый, как и я. Это должен сделать живой взрослый человек, желательно шаман или старейшина.
– Послушай, Атту! В конце концов, ты же свое Имя знаешь – бери и владей!
– Как же я возьму, если никто мне его не даст, не скажет? Это же не камень и не палка, которую можно поднять с земли. Это же слово!
– Таак, – Семен лихорадочно соображал, – значит, слово можно взять или принять, только если его ктото произнесет?
– Конечно! А что, бывают другие способы?
– Ммм… То есть если бы слово – твое Имя – лежало бы вот тут на пеньке, то ты бы его взял и был бы вполне доволен, да?
– Ты смеешься надо мной, Семхон! – почти обиделся Атту. – Разве такое возможно?
– А почему нет? – сказал Семен и тихо запел порусски: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!..» Он почти придумал выход, осталось только выяснить, как у туземца обстоит дело с абстрактным мышлением.
– Это что, новое заклинание? – слегка оробел Атту. – Ты знаешь, Семхон, я бы, пожалуй, не стал говорить тебе свое Имя. Всетаки ты умирал человеком другого Племени – как бы чего не вышло.
– И не говори – не больното и хотелось!
– А как же тогда…
– А вот так! Объясняю на пальцах. Ты нарисуешь, изобразишь, покажешь свое Имя на чемнибудь: на камне, на деревяшке, на глине – на чем хочешь. А потом просто возьмешь его!
– Но я не смогу! Я никогда даже не слышал о такой магии!
– Это не значит, что ее не существует! Лучше скажи: сможешь ли ты принять нарисованное Имя? Взять в руки, повесить на шею, сунуть за пояс, а?
– Это было бы просто замечательно, Семхон, но… Я такое даже представить не могу. В нашем Роду есть Художник, и нам все завидуют. Он может нарисовать бизона, оленя, медведя, мамонта, даже рыбу или кузнечика, но Имя…
– Я же сказал тебе, Атту: ты нарисуешь его сам, а я даже не узнаю, как оно звучит.
– Но…
– Хватит! Лучше слушай меня. Скажи мне любое слово, обозначающее чтонибудь.
– Ну… «вода».
– Годится! Из каких звуков оно состоит?
– Вода!
– Правильно! – Семен поднял две плоских гальки и подал их туземцу. – А теперь возьми уголек и на одном камне нарисуй знак звука «во», а на другом – знак звука «да».
– Но я не знаю таких знаков!
– Так придумай! Ну, например, один обозначь кружочком, а другой крестиком – это неважно, главное, чтобы ты запомнил.
Атту наморщил лоб, подумал и нарисовал кружочек и крестик:
– Вот это «да», а это – «во».
– Молодец, а теперь клади их рядом на бревно. Тычь пальцем и произноси звуки, которые ты обозначил.
– Даво.
– Это что значит?
– Ничего…
– Тогда поменяй их местами!
– Вода… Получилось! Получилось, Семхон!!
– Вижу! Бери теперь другое слово, дели на звуки и придумывай, как их обозначить.
– Еда. Еда. «Е» будет вот так. – Атту изобразил на новом камне загогулину и на некоторое время задумался. – А «да» уже есть! Вот оно!
– Правильно! Теперь возьми какоенибудь длинное слово…
Через полчаса Семен понял, что уже больше не нужен и только мешает. Он, конечно, слегка обманул туземца, обозвав слоги звуками, но заморачиваться с буквами ему не хотелось. Да и не собирался он обучать грамоте местное население – для письменности оно должно созреть, почувствовать в ней необходимость.
Атту так увлекся, что, казалось, напади на них сейчас толпа хьюггов, он отмахнется от них и будет продолжать свое занятие. Семен так и уснул в своем шалаше под тихое бормотание туземца, прерываемое иногда радостными вскриками.
Утром он обнаружил, что вылезти из шалаша не может, потому что вся площадка от входа до костра и дальше вокруг на несколько метров заложена камнями разных размеров, в том числе довольно крупными. На каждом камне нарисован загадочный знак, причем знаки эти иногда повторяются, но тем не менее
