При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
наша современная наука ничего такого не обнаружила. Еще проще принять как аксиому, что вера в загробную жизнь является таким же свойством Homo sapiens, как прямохождение, всеядность и полигамность. В этом, кажется, есть свой резон: если в черепушке некоего существа разгорелся огонек разума, то этому разуму кратковременность своего бытия кажется дикой и совершенно неприемлемой. Ну как может бесследно исчезнуть вселенная по имени „Я“?! Зачем тогда рождаться и мучиться всю жизнь? Чтобы дать возможность мучиться своим детям? Нее! „Если звезды зажигают, значит, это комунибудь нужно…“ – примерно так сказал пролетарский поэт Маяковский. От себя добавим: нужно комуто, зачемто, для чегото. И уж, наверное, не для того, чтобы твое „Я“, померцав несколько десятков лет, бесследно потухло. Значит… В общемто, логика простая. Линейная, можно сказать.
Но с другой стороны, существует такая штука, как эмпирический опыт. И он, рано или поздно, берет свое. Дошли же люди опытным путем до того, что рыть оросительные каналы полезнее, чем носить подарки колдуну – заклинателю дождя. Что всяких там коз и буйволов лучше выращивать возле себя и пасти их, чем гоняться за ними с луком по полям по лесам. Грубо говоря: посадил дед репку, она и выросла, а если бы не посадил, то она бы не выросла ни за что – хоть Богу молись, хоть камлание устраивай. Соответственно, уж за ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ лет можно было заметить, что, как покойника ни хорони, какую тризну по нему ни устраивай, он ни в каком виде не воскреснет. Что он будет делать на том свете, ты никогда не узнаешь, как не узнаешь и того, будет ли он вообще гдето чтото делать. Ведь, в конце концов, никто оттуда никогда не возвращался! Но! Но…
Если окинуть историю опытным взглядом дилетанта, то получится, что чем дальше, тем больше люди глупеют. Вместо того чтобы медленно, но верно подходить к пониманию того, что ни Бога, ни загробной жизни не существует, они ведут себя так, словно на каждом шагу получают доказательства того и другого. Незатейливая обрядность древних сменяется настоящим театром абсурда. Хеопс строит свою пирамиду – погребальное сооружение. Он что, был дурак? Ему ресурсы девать было некуда? Тогда, наверное, ему жрецы и подрядчики ради выгодных заказов мозги закомпостировали? Или возьмем знаменитый Стоунхендж и ему подобные произведения. Уж, наверное, люди таскали вручную огромные глыбы за десятки и сотни километров не для того, чтобы построить обсерваторию и точно узнавать время начала весеннего сева. Тем более что вокруг этих мегалитов никакого государства и в помине не было – жил какойто мелкий народец, перебивался с рыбы на кашу и… занимался религиозным творчеством. Да еще каким!
Ладно, давайте и над ними посмеемся – жили давно, глупые еще были, не понимали, что ерундой занимаются! И посмотрим на почти современников. Ну, возьмем начало последнего тысячелетия плюсминус дветри сотни лет. Ведь совсем недавно, правда? Как будет выглядеть для археолога европейский город того времени? Да почти как Стоунхендж, только в другой технике исполнения: огромный каменный храм или храмовый комплекс, окруженный какимито невнятными сараюшками, в которых строители коротали свой недолгий век. И древний Киев, и Новгород такие же! Даже еще смешнее – в Европе рано жилье из камня строить начали, поскольку лес кончился, а у нас и с этим не заморачивались.
А уж во что мысль о посмертии выродилась при социализме, даже вспоминать не хочется: „Ленин жил, Ленин жив…“ Тьфу! Но ведь осталось же!
Отсюда мораль: либо это действительно чтото с психикой человеческой, либо опыт тысячелетий всего этого как минимум не отрицает. Смешно, правда?
И на фоне всех этих излишеств желание первобытного охотника Аттуайра быть похороненным под лопаткой свежеубитого мамонта выглядит более чем скромно».
Вот такими, примерно, рассуждениями пытался утешить себя бывший завлаб Семен Николаевич Васильев, бредя по мамонтовой тундростепи. В поход он снарядился по всем правилам. Прежде всего изготовил кожаный «рюкзак» с широкими лямками. В него он загрузил две пары запасных мокасин, глиняную миску, запас сушеного мяса дней на пять (если не жировать, а похорошему – на три), пару кремневых скребков, камни для добывания огня и пять запасных болтов для арбалета. Сверху прикрутил скатанные в рулон два куска шкуры для обеспечения минимального комфорта на ночевках. Знаменитая сцена из фильма «Коммандос», в которой главный герой в исполнении Шварценеггера облачается в боевые доспехи, в палеолитическом варианте выглядела так.
Сначала надеваются, долго и тщательно зашнуровываются «мокасины» – без носков. Затем балахон мехом наружу – без трусов и майки. Поверх него пристраивается обвязка для арбалетного крюка, который
