При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
Ну, наверное, можно сунуть кусок мяса в карман. И носиться по степи как дикий сайгак. А отсыпатьсяотъедаться, когда вернешься с добычей. Логично? Да, но… Вот именно! Это во мне сидят предрассудки. При положительной температуре вполне можно пережить ночь без теплой одежды и костра: просто дождаться рассвета и идти дальше, но я воспринимаю это как эксцесс – неприятность, которую надо всеми силами избегать. А собственно говоря, почему? Может быть, чем изобретать легкий спальный мешок для дальних походов, проще перестроить мышление? Стоит вспомнить мужичка на старой дороге!» И Семен вспомнил.
В тот раз они работали в сотне километров от рудничного поселка и километрах в тридцати от бурового участка. Вокруг невысокие сопки, покрытые тем, что называется «горная тайга». Продуктов было навалом, снаряжение по тем временам вполне приличное: «энцефалитные» костюмы из плотной ткани, спальные мешки, палатки. И всетаки Семен старался изо всех сил побыстрее закончить работу и убраться из этого гиблого места: жара, комары, слепни, проходимость плохая – сплошные заросли, и так далее. В тот день он ковырялся на склоне возле старой грунтовой дороги, по которой никто не ездил со времен войны. И вдруг…
Идет по старой колее мужичок. Невысокий, худой, плешивый. В подвернутых болотных сапогах, брезентовых штанах и штормовке. Через плечо сумка от противогаза. Идет он этак не спеша, веточкой от комаров отмахивается. Подходит и говорит:
– Привет, Федя!
– Привет, только я не Федя!
– А, – машет рукой мужичок, – я всех «Федями» зову. Давай выпьем, а то мне одному скучно!
И достает из сумки солдатскую флягу. После этого сумка оказывается совершенно пустой.
Потом они сидят на обочине старой колеи и пьют из горлышка теплую брагу. Мужичок рассказывает:
– Я, понимаешь, с буровой. Вахту отработал и отдохнуть решил – на Дагын на рыбалку сходить (по дороге, Семен знал, еще километров двадцать – тридцать). Что, думаю, в поселке сидеть – здесь лучше! Порыбачу пару недель и опять на буровую.
– Как же ты… – пытается понять Семен, – так идешь? Без всего?!
– А чего мне надо, Федя?! – смеется мужик. – Соль вот в кармане есть, спички, ножик. Леску взял с крючками, а удочку там срежу.
– Ну а… ночевать как?
– Так лето же! Или на пожоге – деловто куча! Ладно, работай, Федя, а я пошел!
И легким шагом, помахивая веточкой, мужичок отправляется дальше. «Вот как надо жить!» – подумал тогда Семен.
«Вот так и придется жить! – думал теперь Семен, озирая бескрайнюю даль чужого мира. – Здесь бы на джипе кататься. Или хотя бы на лошади…
Кстати, о лошадях! Между прочим, племена североамериканских индейцев в своих миграциях по континенту вышли к границам прерии и остановились – в глубь степей не пошли, хотя там одних бизонов бегало, кажется, миллионов шестьдесят. Так ведь нет: тормознулись в лесостепной зоне и даже начали переходить к оседлому хозяйству. И перешли бы! И, наверное, карта США сейчас выглядела бы совсем подругому. Но в степях появились мустанги – одичавшие лошади Старого Света. И индейцы не устояли перед искушением: мгновенно, чуть ли не за одно поколение, научились их приручать и ездить на них! И просторы прерий стали им доступны вместе с бескрайними, казалось, ресурсами мяса. Со всеми вытекающими последствиями: развалились едва наметившиеся племенные союзы, заброшены были огороды и плантации кукурузы. Результат известен. Отсюда вывод: чтобы «жировать» в степи, по ней надо быстро передвигаться. Раз нет ни машины, ни лошади, придется бегать самому. А для этого надо быть легким. Но как?!»
После долгих душевных терзаний Семен оставил себе три болта и кусок мяса. Все остальное закатал в шкуры, сходил к лесу и засунул сверток в развилку веток метрах в трех над землей – авось никто не достанет. Потом вернулся на бугор и разделся догола. Рубаху затолкал в рюкзак, обвязку надел на голое тело, взвалил на плечо арбалет и легкой трусцой устремился (в смысле побрел) вперед.
* * *
Эту ночь (уже третью по счету!) Семен провел на вершине холма со скальными выходами на вершине. Разжигать костер было не из чего, да он и не пытался: огрызок деревяшки, которая когдато была мясом, можно сжевать и так, а для тепла надо жечь не кустики, которые тут растут, а бревна. В общем, ночью он делал все что угодно: любовался на звезды, слушал звуки ночной степи, размышлял о смысле жизни, только не спал. И не то чтобы было очень холодно, а, скорее, недостаточно тепло, чтобы спать, ничем не прикрывшись. Зато, когда выглянуло солнышко и пора было кудато идти (куда именно, Семен уже не знал), он заснул как убитый.
Разбудил его какойто рокот и топот, от которого, казалось, слегка подрагивает земля. Семен выглянул изза камней и надолго застыл,
