При испытаниях нового прибора для изучения слоев горных пород произошла авария. Семену Васильеву осталось только завидовать своим товарищам: они погибли сразу, а он оказался заброшен на десятки тысяч лет назад – в приледниковую степь, где бродят мамонты, носороги и саблезубые тигры.
Авторы: Щепетов Сергей
представлял собой несколько вольно расставленных жилищ, похожих на «вигвамы», – отдельных или попарно соединенных широкими крытыми переходами. Возле некоторых жилищ догорали костры, народ же тусовался на свободном пространстве недалеко от обрыва, где костер горел вполне нормально.
– Угадал! – облегченно улыбнулся Атту. – Скоро начнется!
Спускаться вниз к сородичам он явно не торопился, и Семен стал потихоньку у него выпытывать, в чем тут дело. К чему было нестись сломя голову по степи, чтобы потом сидеть между камней и смотреть вниз?
Для начала выяснилось, что никуда они не бежали, а, наоборот, шли тихим шагом в ожидании, когда стемнеет и часовой покинет свой пост. А вовторых, в племени лоуринов принято регулярно (как именно, Семен не понял, кажется, раз в дватри месяца) проводить некое культмассовое мероприятие. Почемуто Атту пожелал приурочить свое возвращение именно к нему. Что и как они будут делать дальше, туземец не объяснил, но попросил просто сидеть и смотреть. Впрочем, некоторые пояснения он всетаки дать соизволил.
– Понимаешь, у нас нет шамана, и старейшины все будут делать сами. Впрочем, Хиаланти предлагал нам своего ученика, но они отказались – может, молодому не доверяют, а может, привыкли сами с духами разговаривать.
– Это которые тут? Вот эти трое? – показал Семен на фигурки у костра, которые в общей суете участия не принимали.
– Они самые. Маленький – это Медведь, вон тот, который пошел помочиться, – это Кижуч, а лысый – Горностай.
Семен уже уразумел (не менее чем наполовину, как он считал) всю их чехарду с именами. У каждого мужчины есть тайное Имя, которое, конечно, в быту не употребляется. Они пользуются кличками – названиями зверей, птиц и рыб с двумятремя прилагательными. Последние, впрочем, при обращении произносить не обязательно, поскольку служат они в основном, чтобы не путать дубли: Волк Серый и Волк Быстрый – это разные люди. Реже используются наименования предметов (Перо Ястреба) или явлений природы (Восточный Ветер). В этих кличках мистики нет (почти), их иногда изменяют или меняют по собственному желанию либо по требованию коллектива.
Потом Атту, явно радуясь, что видит своих, стал представлять воинов, но понять, кого из мужчин он имеет в виду, Семену было трудно издалека, да еще в лунном свете – они все казались ему одинаковыми. Взрослых мужчин, не считая старейшин, оказалось больше двадцати человек. Основную же массу населения составляли женщины, подростки и дети, причем их было в несколько раз больше. «Кажется, так и должно быть в примитивных обществах, – подумал Семен. – На одного взрослого воина – четырепять домочадцев. Вот эти низкорослые фигуры в широченных балахонах, наверное, женщины, но почемуто Атту о них ничего не говорит. И между прочим, раньше тоже упоминал только мельком – они, дескать, в жизни Людей присутствуют, но не более того. Это что, табу, или они их за полноценных людей не считают?»
– Извини, Бизон, если я спрашиваю чтото неприличное. У тебя же есть здесь женщина?
– Конечно, – кивнул Атту. – Три штуки. Вон они копошатся – одна другой глупее.
– Гм… Соскучился, наверное, да?
– Еще бы, – пожал плечами туземец. – Столько времени не входить в них.
– Ну… – замялся Семен, – а как их зовут?
– Зачем тебе?! – удивился Атту.
– Ну, мало ли… Вдруг я… А она – твоя.
– Да бери, Семхон! – обрадовался туземец. – Всех троих забирай, а?
В его голосе было столько надежды, такое упование на возможность более светлого будущего, что Семен не решился отказаться сразу:
– Я подумаю… А это кто? – нашел он повод сменить тему: изпод скалы появился еще один человек, который, медленно переставляя ноги, направился к костру. – Там что, пещера внизу?
– Ну да! – подтвердил догадку собеседник. – И здоровенная – заблудиться можно. Поэтому далеко вглубь никто не ходит – боятся попасть в Нижний мир. А это ковыляет Художник.
– Он тоже старейшина?
– Нет, конечно, – не нужно ему это. Он… – Атту употребил сложное многослойное выражение, примерно означающее «уважаемый человек». – У него жилище возле входа, а внутри он рисует.
Между тем народ внизу както организовался. Притащили и установили большую треногу. К ней подвесили в горизонтальном положении три продолговатых предмета.
– Говорящее дерево, – пояснил Атту.
Трое старейшин и Художник расположились вокруг костра, воины стали потихоньку рассаживаться за их спинами, образуя неровный круг, разомкнутый в той стороне, куда слабый ветер относил дым. Целая толпа подростков, спотыкаясь и толкая друг друга, приволокла к костру здоровенный чурбан – вероятно, он представлял собой некий сосуд, поскольку в его верхней части было углубление, в котором
