Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.Если вы хотите узнать подробности головоломных дел, раскрытых и нераскрытых неугомонной парочкой спецагентов ФБР, если вы хотите заглянуть за кулисы преступления, если вы хотите взглянуть на случившееся глазами не только людей, но и существ паранормальных, читайте книжную версию «Секретных материалов» — культового сериала 90-х годов.
Авторы: Картер Крис
госпитале. Не иначе шериф расстарался, принося таким образом своп извинения. Выглядит довольно изможденной, но все же не такой мертвенно-бледной, как вчера ночью. Она явно идет на поправку. Да н показания приборов обнадеживают. Девушка лежит, прикрыв веки. Может быть, дремлет от слабости, по явно не спит.
Со стула у кровати встает Кевин, узнав гостей. Делает шаг навстречу, но молчит.
Подходим к кровати.
— Привет.
Открывает глаза, обведенные синими кругами. Удивленно смотрит на нас.
— Привет, Руби.
— Кто вы? — голос звучит уверенно.
— Мы из ФБР. Я — специальный агент Дэйна Скалли. А это — Фокс Малдер.
— Мама говорила, что вы можете зайти…
Интересно, что успела рассказать ей Дарлен?
Неловкая пауза. Мы не знаем, что сказать. Она не знает, зачем мы пришли.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо.
Банальный, ни к чему не обязывающий ответ.
Разумеется, Малдер эту банальность долго терпеть не может.
— Где ты была, Руби?
Вот теперь уже пауза осмысленна. Руби явно помнит где. Ей не хочется вспоминать, но она прекрасно помнит. И еще меньше ей хочется об этом рассказывать. Тем более первому встречному. С какой стати? Девушка беспомощно обводит глазами палату, встречается глазами с братом, ища у него поддержки. А тот неожиданно вступается за Малдера.
— Ему можно, Руби. Он все знает. Такая рекомендация значит в глазах Руби очень много. Да и в моих глазах. Неужели правда, о чем они говорили? Сейчас все прояснится. ..
Py6и, тем не менее, все еще сомневается. Но уже не в Малдере. Просто она вообще никому ничего не хочет говорить о своем кошмаре.
— Я не должна рассказывать… Они запретили.
— Кто тебе запретил?
Лишь бы ответила на любой, на какой угодно из вопросов Малдера. А дальше он вытянет, выпытает, уговорит, поможет, узнает своими иезуитскими методами… Только один ответ!
— Кто тебе запретил?
Руби, кажется, решается. Смотрит Малдеру прямо в глаза, набирает побольше воздуха…
Из-за спины резкий голос. Фраза — как удар кнута. Таким ласковым приказом могут быть лишь слова матери.
— Дорогая! Не хочешь — не говори! Оборачиваемся. Дарлен стоит у двери, уперев руки в бока, готовая принять бой против хоть всего Федерального Бюро.
Малдер и тут поступает против ее ожиданий. Не спорит, не возражает. Делает шаг навстречу и мягко соглашается:
— Вы правы. Подождем, пока Руби понравится.
Не исключено, что Малдер говорит и делает это в основном для Кевина и Руби, которые теперь слегка удивленно смотрят cmv в сипну. А он доверительно произносит, проходя мимо Дарлен:
— Можно с вами поговорить?
И выходит в коридор.
Естественно, Дарлен через минуту следует за нами. Все еще в боевой стойке — никак не может понять, что сражаться с ней больше никто не будет. Или я ошибаюсь, и материнские инстинкты ее не обманывают?
— Я полагаю, всем нам стоит забыть о случившемся! Аминь. Руби и так натерпелась…
Малдер предпринимает после/иною отчаянную попытку наладить контакт с этой женщиной:
— Я понимаю, сейчас Руби тяжело говорить. Но, может, через пару дней, через пару недель, месяцев…
— Я не хочу, чтобы она общалась с вами — или с кем-то еще!
— Наоборот, ее надо заставить раскрыться, снять с себя этот груз… Это очень важно, поверьте!
Самое интересное, что на этот раз он прав…
— Важно для кого? — а вот это — не в бровь, а в глаз! — Я обрела блудную дочь — и я ничего больше не хочу. К тому же она ничего не помнит…
Все ясно. Говорить с ней теперь совершенно бесполезно. И для Малдера, если он хочет хоть что-то еще узнать от Руби и Кевина, существует отныне только одна возможность: уйти тихо, красиво, не хлопнув дверью, оставив теоретическую возможность вернуться. Не вечно же Дарлен будет безраздельно управлять детьми…
— Но ведь она вспомнит… Когда-нибудь, рано или поздно, может, даже во сне…
Малдер говорит и говорит. Плавно, убедительно, заботливо. Так, глядишь, он ее загипнотизирует. Враждебность, во всяком случае, уже исчезла.
— И тогда ей захочется рассказать кому-нибудь, захочется поделиться с кем-то…
— Послушайте, я однажды поделилась… А потом надо мной смеялись всю мою жизнь… Пуганая ворона…
— Но вы же сказали правду, Дарлен. Еще немного, и она расплачется ему в плечо, а он будет ласково поглаживать ее по головке, утешая.
— От этой правды были одни только беды. Я хочу уберечь от них свою дочь.
— С Руби все будет иначе.
А вот это Малдер сказал зря. Дарлен мгновенно представила — по итогам вчерашнего утра — как это «иначе» может быть с Pv6n — и тут же смахнула с себя все наваждение беседы. Вновь
