Каньон Холодных Сердец

потерял лучшего друга, а незадолго перед этим – собаку…
– Демпси?
– Да. Он умер в феврале. От рака.
– Мне очень жаль.
Том включил зажигание. Мысленно он по-прежнему был с Марко.
– Знаете, что я думаю? – спросил он.
– Что?
– Я думаю, в ту ночь, когда Марко убили, он был не просто пьян. Он был чем-то очень испуган и поэтому напился.
– Вы полагаете, он… что-то видел? Что-то страшное?
– Именно так. Он что-то видел в доме и пустился наутек. – Тодд испустил тяжкий вздох. – Ладно, хватит строить из себя детектива. Может, потом я сумею со всем этим разобраться. А сейчас мы едем в Малибу.
Пока они ехали вдоль океана, Тодд немного рассказал Тэмми о местечке, где обосновалась Максин. Разумеется, Тэмми знала о Колонии – охраняемом поселке, где суперзвезды обитали в громадных особняках, до отказа набитых подлинниками Пикассо, Мане и Миро. В нескольких ярдах от этих роскошных жилищ искрились волны непредсказуемого Тихого океана, а неподалеку, сразу за скоростным шоссе, возвышались холмы Малибу, где в жаркое время года сплетни распространялись со скоростью лесного пожара, а в сезон дождей – со скоростью селевого потока. Однако Тэмми не представляла, как трудно оказаться среди обитателей этого райского уголка – трудно даже тем, кто привык с легкостью удовлетворять все свои прихоти.
– Я собирался купить дом рядом с домом Максин, чуть подальше от берега, – сообщил Тодд. – Но мой адвокат, хитрый старый пердун по имени Лестер Мэйфилд меня отговорил. «Ведь наверняка вам захочется содрать эту дурацкую бетонную плиту и заменить крышу?» – спросил он. «Конечно», – ответил я. И тогда старый пройдоха заявил, что никто мне этого не позволит. Что ближайшие несколько лет мне придется сражаться с правлением поселка за право выбрать унитаз по собственному усмотрению.
И я плюнул на эту канитель с домом. Правда, с тех пор они малость облегчили свои идиотские правила. Думаю, кто-то дал им понять, что все их ограничения – полное дерьмо.
– А кто, в конце концов, купил тот дом по соседству с домом Максин?
– Один продюсер. Он работал с «Парамаунт», сделал для них несколько кассовых картин. А потом ребята из налоговой службы приперли его к стенке и пожелали узнать, почему в течение шести лет он не платил налоги. Так что бедолаге пришлось переселиться в тюрьму, а дом долго стоял пустой.
– И никто больше не захотел его купить?
– Нет. Да хозяину и ни к чему было его продавать. Он не собирался засиживаться в тюрьме долго. Знал, что скоро выйдет и вновь примется делать кино. Так оно и случилось. Он уже успел состряпать шесть новых больших картин. И по-прежнему балуется кокаином и путается со шлюхами. Кстати, его зовут Боб Грейдон.
– Это не про него писали, что ему пришлось сделать в носу искусственную перегородку, потому что настоящая была изъедена кокаином?
– Про него. А где вы об этом читали?
– Не помню точно. Но скорее всего, в «Нэшнл инкуайрер». Я читаю его от корки до корки – вдруг попадется что-нибудь про вас. Но не думайте, я знаю, что далеко не все написанное – правда, – поспешно добавила она.
– Чаще всего в этих журналах торгуют клубничкой. Переспелой клубничкой на потребу толпе.
– По-моему, я чувствую, когда про вас пишут правду, а когда – нет.
– Вот как? Любопытно. А вы не могли бы привести какой-нибудь пример?
– Нет.
– Ну пожалуйста. Прошу вас.
– Но сейчас я и в самом деле не помню. Хотя нет, подождите… Вот! Года два назад про вас писали, будто вы лежите в частной клинике, наращиваете свой… ну, в общем, свою штучку…
– Мою штучку?
– Вы поняли, о чем я.
– А Арни вы тоже говорите «штучка»? Ведь вашего мужа зовут Арни, я не ошибся?
– Вы не ошиблись. Но я никогда не говорю с ним о его штучке.
– Расскажите мне о нем.
– Было бы о ком рассказывать.
– А почему вы решили выйти за него замуж?
– Ну, уж точно не из-за размеров его хобота.
– Хобота! Еще один прелестный термин! Значит, у Арни целый хобот, а у меня какая-то штучка Это даже обидно, – веселился Тодд.
– Я не вижу здесь большой разницы, – пробормотала смущенная Тэмми. – И вообще, я хотела рассказать про историю, напечатанную в «Инквайрер». Там говорилось, что вы находитесь в Монреале, в клинике, и врачи увеличивают вашу штучку – или хобот, если вам так больше нравится. Но я сразу поняла, что это вранье.
– Почему?
– Потому что вам не было надобности на это идти. Учитывая все то, что я читала о вас раньше.
– Расскажите же, что вы читали, – попросил заинтригованный Тодд.
– Ну… вы ведь уже поняли, что я не пропускаю ни одной статьи о вас. Разумеется, из тех, что написаны по-английски. Хотя, конечно, если