Каньон Холодных Сердец

благо не перечить Максин. Тэмми оставили в Сидар-Синае – более того, перевели в отдельную палату. Максин заботилась о том, чтобы каждое утро в палату доставляли свежие орхидеи в огромном количестве, а в три часа дня – шоколадный торт из магазина «Леди Джейн».
– Поправляйся побыстрей, – приказала она Тэмми в одно из своих первых посещений; Тэмми тогда только что перевели из отделения интенсивной терапии. – У меня уже составлен длиннющий список обедов и вечеринок, на которые нас пригласили. Боюсь, на ближайший год ни одного свободного уик-энда не предвидится. Мне уже звонила Ширли Маклейн. Сообщила, что ей привиделся Тодд, отлетающий на небеса. На нем была светло-голубая рубашка. Я не стала огорчать старую перечницу и заверила ее, что именно в такой рубашке он и отбыл в лучший мир. Кстати, ты не помнишь, как он был одет в действительности?
– На нем были потрепанные джинсы и никакой рубашки, – улыбнулась Тэмми. – Футболку он разорвал, чтобы сделать мне перевязку.
Голос ее все еще был слаб, но в нем постепенно оживали прежние интонации.
– Об этом ты сама расскажешь старушке Ширли. И всем прочим друзьям Тодда, которые сгорают от желания с тобой познакомиться…
– Со мной? Но почему?
– Потому что я рассказала им, что ты – совершенно потрясающая особа, – заявила Максин. – Так что залеживаться на больничной койке тебе некогда. Как только разрешат врачи, я отвезу тебя к себе, в Малибу.
– Господи, зачем тебе столько хлопот?
– Думаю, хлопоты – это как раз то, что мне сейчас нужно, – с неожиданной серьезностью ответила Максин. – И чем больше хлопот, тем лучше. Надеюсь, это поможет мне забыть… о том, что с нами произошло.
К счастью, Тэмми не мучили тяжелые воспоминания. Помимо болеутоляющих ей давали и транквилизаторы, так что большую часть времени мысли ее текли вяло и лениво, и все случившееся казалось всего лишь странным сном.
– Вы очень выносливая женщина, – заявил как-то во время утреннего обхода лечащий врач Тэмми, слегка лысеющий молодой человек по имени Мартин Зондл. – Да, организм у вас на редкость крепкий, – покивал он головой, листая историю болезни миссис Лоупер. – Обычно людям требуется в два раза больше времени, чтобы оправиться после подобных ранений.
– А я разве оправилась? Что-то я не чувствую себя здоровой.
– Возможно, говорить о том, что вы уже оправились, преждевременно. Но вы на пути к выздоровлению. Дела у вас идут наилучшим образом, поверьте мне на слово.
То был период, когда Тэмми приходилось многому учиться заново. Учиться без посторонней помощи вставать с кровати, делать первые шаги. Наступил день, когда она впервые добралась до окна. Потом дошла до дверей палаты. А вскоре ей удалось самостоятельно посетить туалет. И наконец настал торжественный момент, когда Тэмми в сопровождении Максин впервые вышла на прогулку по больничному двору. Они немного постояли, наблюдая за работой строителей, возводивших новый корпус.
– Мне бы стоило выйти замуж за славного рабочего парня, – заявила Максин, когда они вернулись в палату. – За человека, умеющего ценить незамысловатые радости жизни. Гамбургеры, пиво, а в ночь с субботы на воскресенье – хорошую порцию супружеского секса. А то я слишком усложняю жизнь. И меня всегда окружают какие-то утонченные паршивцы с извращенными вкусами.
– Арни, моего бывшего мужа, вполне можно считать простым незамысловатым парнем. Вот только в постели от него было мало радости.
– О, хорошо, что ты вспомнила об Арни. Нам как раз надо поговорить о нем.
– Что с ним такое?
– Честно говоря, ничего хорошего. Он оказался довольно гнусным типом, твой разлюбезный Арни…
– Говори быстрее, не тяни. Что он натворил?
– Ну, если без предисловий… Короче, он… продал трогательную историю вашей семейной жизни. Так сказать, сделал ее достоянием гласности.
– Что?!
– Что слышала. Ты теперь – самая модная персона. Все только о тебе и говорят. Мне уже звонили из «Фокс», спрашивали, не могу ли я уговорить тебя дать разрешение на съемку фильма.
– Надеюсь, ты шутишь.
– Ничуть. Я сказала, что при случае непременно с тобой поговорю. Честно говоря, Тэмми, на этом можно заработать неплохие деньги.
– На чем? На торговле собственной жизнью? Ну уж уволь! К тому же, по-моему, наша с Арни семейная история – это откровенная и безнадежная скука. Кому она может быть интересна?
– А все эти ублюдки думают иначе. На погляди.
И Максин извлекла из сумки целую пачку иллюстрированных журналов. Тут, разумеется, были знаменитейшие сплетники, «Нэшнл инкуайрер» и «Стар», а также несколько изданий, не столь проворных по части раздутых сенсаций. Руки все еще плохо слушались