Каньон Холодных Сердец

это все?
– Большой гобелен в гостиной был изготовлен для «Скорби Фредерика». Жуткая была картина, хотя подготовка к ней потребовала существенных затрат. Чего стоил один замок, возведенный для сцены банкета! Столь грандиозного проекта ты наверняка никогда не видел. Прочая же бутафория досталась мне от «Нефертити».
– Ты играла Нефертити?
– Нет, ее играла Теда Бара. В администрации решили, что она более знаменита, чем я. Я же исполняла роль ее служанки. Но мне это было больше по душе, поэтому я не слишком возражала. Теда в фильме соблазняла мужчин на каждом шагу. Боже, какой же она была сукой! Но и у меня была возможность, хоть и небольшая, проявить себя. В самом конце, когда Нефертити убила моего возлюбленного за то, что он предпочел не ее, а меня, я выбросилась из лодки в Нил.
– И утонула?
– Скорее всего, да. Или была съедена крокодилами, – засмеялась она. – Точно не знаю. Так или иначе, но лучшие отзывы я получила именно за «Нефертити». Кто-то сказал, что я вышла прямо из истории…
Пока они гуляли по тропинке, которая вела кратчайшим путем к большому дому, и которой Тодд прежде не знал, день неминуемо клонился к вечеру. Впервые за долгое время Пикетт не коротал время у окна за бутылкой виски и не глотал таблеток, чтобы забыться от тягостных дум.
– А кровать? – спросил Тодд. – Откуда она тебе досталась?
– От «Невесты дьявола».
– Это фильм ужасов?
– Нет, но это была странная картина. Ее поставил Эдгар Копель. В свое время она произвела шокирующее впечатление. Видишь ли, по замыслу кровать принадлежала дьяволу. Об этом свидетельствует узор ее кованых частей. Но потом она досталась в наследство герою фильма, которого играл Рональд Колман. После того как он провел на ней свою брачную ночь, к его невесте явился дьявол, и начался сущий ад.
– И чем все это закончилось?
– Дьявол добился своего.
– Тебя?
– Да, меня.
– Боюсь, современную публику этим не возьмешь.
– Зато в тысяча девятьсот двадцать третьем году это прекрасно сработало. Очередям не было конца.
Какое-то время они шли молча.
– Что тебя так встревожило? – наконец осведомилась Катя.
– Никак не могу понять, что ты мне говоришь. Кое-что не вяжется…
– И это тебя расстраивает.
– Да.
– Может, лучше об этом просто не думать?
– Как я могу об этом не думать? – возразил он. – Само это место. Ты. Афиши. Кровать. Какой, по-твоему, я должен сделать вывод?
– Тот, который тебя устраивает, – посоветовала она – Почему тебе так важно всему давать объяснения? Помнишь, я тебя предупреждала: здесь все устроено по-другому.
Катя взяла его за руку, и они остановились. Из травы лилась привычная песнь кузнечиков и цикад, наверху выстроились знакомым узором звезды – но что-то в окружающем пространстве Тодду казалось странным. Словно его сомнения распространялись повсюду, как инфекция. Оттого, что он не мог понять, как умудрилась эта женщина прожить жизнь, о которой говорила, его видение мира превратилось в сущую неразбериху. Что он делал в этом месте, между шелестящей травой и сияющим звездами небом? Казалось, он внезапно перестал что-либо понимать. Кожа на лице вновь начала саднить, а глаза – жечь от боли.
– Успокойся, – ласково произнесла она, – не нужно ничего бояться.
– А я и не боюсь.
В некотором смысле это была правда. Его мучил не страх, а что-то более гнетущее. Пикетт чувствовал себя растерянным, лишенным всякой определенности.
Тогда он посмотрел на Катю, на ее безупречное лицо, и у него на душе сразу стало покойно. Что, если он немножко сошел с ума? Вернее сказать, они оба сошли с ума. Не лучше ли остаться с ней, разделив ее легкое помешательство, чем жить в одиночестве в жестоком и бескомпромиссном мире?
Приникнув к Катиным губам, Тодд запечатлел на них нежный поцелуй.
– За что? – улыбнулась она.
– За то, что мы здесь.
– Пусть даже ты считаешь меня немного не в себе?
– Этого я не говорил.
– Не говорил, но тем не менее считаешь. Думаешь, я живу в иллюзиях?
– Я просто следую твоему совету. Делаю то, что мне нравится. А сейчас мне нравится быть здесь, с тобой. На остальных же мне просто наплевать. Пусть катятся ко всем чертям!
– На остальных?
– Да, наплевать, – повторил он, махнув рукой в сторону города – Я имею в виду тех, кто прежде правил моей жизнью.
– Значит, ты посылаешь их ко всем чертям?
– Ко всем чертям!
– Мне это нравится. – Смеясь, Катя, в свою очередь, чмокнула его в губы.
– А теперь куда? – спросил Тодд.
– Вниз, к бассейну.
– Ты знаешь дорогу?
– Положись на меня. – И она еще раз его поцеловала. На этот раз Пикетт