Капитан «Летающей Ведьмы»

отбросить копыта, вы исповедовались во всех грехах. А мне это не нужно. Остальные насторожатся, и работать станет сложнее. А так вас найдут утром без признаков насильственной смерти. Охрана к тому времени проспится и никому не признается, что продрыхла всю ночь. А я смогу спокойно охотиться дальше, пока не найду кого-нибудь более сговорчивого в вашем гадюшнике.
— Господи, кто вы?! Вы работаете на разведку врага?
— Я же вам говорила, что я – ведьма, нарушившая Запрет, но это почему-то вызвало у вас смех. А смеяться над этим не нужно. Я обладаю способностями, которые и не снились Бабе–Яге и Кощею Бессмертному. Вы уже смогли в этом убедиться. И ни на какую разведку я не работаю. Я работаю сама на себя. Единственное, что мне нужно, это чтобы вы все оставили меня в покое. Но поскольку вы этого не хотите и продолжаете меня преследовать, я приму ответные меры и буду устранять все, что представляет для меня угрозу. Начну с вас, Дмитрий Федорович. Ведь я обещала устроить вам всем вендетту. Почему бы вам не быть первым?
— Но… Но где гарантия, что вы не убьете меня, если я все расскажу?
— А гарантия – здравый смысл. Зачем мне резать курицу, несущую золотые яйца? Ведь я планирую наладить с вами долговременное сотрудничество, а не разовую акцию. И поверьте мне на слово, Дмитрий Федорович, что Вам это будет

выгодно
… Причем, не только в плане денег. Если у вас возникнут какие-то проблемы, то я помогу их устранить. Если кто-то начнет под вас копать, я устраню и эту проблему. Единственное, что мне нужно будет от вас – это полная и своевременная информация. Со своей стороны могу пообещать, что я никогда не передам эту информацию противнику, буду использовать ее исключительно в своих личных целях и никогда вас не подставлю. Как видите, в моем предложении для вас одни позитивные моменты, если мы придем к соглашению. Ну, а если не придем… Тогда придется искать кого-то другого.
— Но ведь если наши узнают…
— А как они узнают, если только вы сами не проболтаетесь? Я никому ничего не скажу это не в моих интересах. Ведь мне тоже намного

выгоднее
дружить с вами, а не враждовать. Ваш коллега со стороны противника – генерал Кемаль это сразу понял и, когда у него не получилось привлечь меня на свою сторону, сделал все возможное, чтобы заручиться моим гарантированным нейтралитетом. Ему совершенно не улыбается перспектива иметь под боком такого врага, как я. И за это я ему благодарна. По крайней мере, он поступил намного честнее и порядочнее, чем вы. Думаю, вы понимаете, что я имею ввиду не лично вас, а всех, кого вы представляете.
— Но… Но я, правда, не знаю многое из того, что вас интересует…
— А вы расскажите, что знаете. Не бойтесь, я без труда определяю, когда мне говорят правду, а когда пытаются соврать. Если действительно чего-то не знаете, что же делать. Я понимаю, что нельзя знать абсолютно все.
— Хорошо, Ольга Александровна… Я расскажу, что знаю… Но меня действительно не допускают к настоящим секретам. Вы правильно выразились о роли свадебного генерала. Всем заправляет Фельдман и он сообщает мне только то, что сочтет нужным. А может быть, есть еще кто-то и над Фельдманом. Кто напал на кортеж, так и осталось невыясненным. Подозревают, что произошла утечка информации, так как Мелешин должен был доставить крупную сумму наличных денег в двух бронированных кейсах под видом дипломатической почты. Около шести миллионов в швейцарских франках для местной резидентуры. Этих денег, естественно, так и не нашли и полиции о них ничего не сказали. Они до сих пор ломают голову о мотивах нападения. А нападение носило чисто криминальный характер. Когда вы подъехали к месту нападения, грабители уже забрали деньги и скрылись. Больше их ничего не интересовало. Но вместе с деньгами пропала кассета, которую вез Мелешин. Причем, у меня создалось впечатление, что Федьдмана это обеспокоило гораздо больше, чем пропажа денег. Поскольку уголовники вряд ли бы польстились на какую-то кассету, которую к тому же еще надо было найти, а сразу забрали деньги и скрылись, напрашивался вывод, что кассету взяли вы. Ведь Мелешин был еще жив, когда вы подъехали, и вполне мог попросить вас передать кассету по назначению, так как понимал, что жить ему осталось недолго. Очевидно, вы заговорили с ним по-русски, вот он и принял вас за кого-то из своих. У него просто не было выбора. Я не знаю, что на ней записано и кому ее должен был передать Мелешин. Но с этого момента нас начали постоянно дергать – любыми