Капитан «Летающей Ведьмы»

путями либо вернуть пропажу, либо гарантированно уничтожить. Кассета снабжена своеобразным самоликвидатором и при попытке копирования, или взлома программы, информация автоматически уничтожается, а без специального многоступенчатого кода открыть ее нельзя. Сначала не знали, кто вы такая. Думали, просто кто-то из местных. Поручили операцию полковнику Матье с его цепными псами, поскольку в этот момент больше под рукой никого не было, а сверху кричали – срочно!
Что из этого получилось – вам лучше известно. Теперь понимаю, что эти три вертухая не создали для вас никаких проблем. Когда утром единственный из этой банды горе-налетчиков, оставшийся в живых потому, что всю ночь простоял на стреме и не совался к вам в дом сообщил, что его подельники исчезли и на связь не выходят, начался переполох. Решили даже подключить к этому делу полицию, чтобы выяснить, что же могло произойти. Сначала никто не поверил, что вы смогли расправиться с тремя противниками и значит вас кто-то прикрывает. Но вы облапошили и полицию, она ничего не знала. После этого переполох перерос в панику. Никто не знал, что делать. Высказывались даже предположения, что этих трех придурков сцапала тайная полиция, в дела которой мы по незнанию сунули нос и сейчас можно ждать любых неприятностей. И тут вы сами звоните в посольство и требуете встречи сначала с этим оставшимся вертухаем, а потом с полковником Матье. Не знаю, кто и зачем решил его убрать. Знаю только, что перед тем, как идти на встречу с вами, он кому-то звонил. Возможно, он тоже оказался, как вы говорите,

свидетелем
… После этого приходит сообщение, что вы – это никакая не Ольга Миллер, а Ольга Шереметьева, знаменитая Ведьма с «Летающей ведьмы», которая поставила всех на уши на Амальтее и сбежала, захватив трофейный штурмовик. Теперь все стало на свои места. Но возникло опасение, что вы взяли кассету умышленно и хотите использовать ее в целях шантажа. Повторяю еще раз, я не знаю, что на ней записано. Но, очевидно, что-то очень важное. Настолько важное, что приказали нейтрализовать вас любым способом. Попытаться купить, а в самом крайнем случае – ликвидировать. Теперь понимаю, что это верх глупости… Предлагать любые условия, любые деньги, только бы информация с кассеты не ушла на сторону. Информация на кассете будет автоматически уничтожена через определенное время, но это в том случае, если ее никто не будет трогать, и сработает установленный внутри микрочип с таймером. Наверху не строили иллюзий и прекрасно понимали, что вы попытаетесь прочесть кассету и обнаружите микрочип.
А остановить таймер для хорошего хакера не составит большого труда, хотя саму информацию без введения всех ступеней кода открыть невозможно. Это значит, что информация останется в ваших руках, хотя и прочесть ее вы не сможете. Но нет никакой гарантии, что вам, или тем, кому вы передадите кассету, не удастся найти код. И вот этого наверху боялись больше всего. С момента прибытия «Афродиты» там вообще с ума посходили. Требуют любой ценой нейтрализовать вас любыми путями хотя бы на время стоянки лайнера, пока он не отправится в обратный рейс. О ликвидации уже речь не идет. Не знаю, какую информацию получил Фельдман, но мне кажется, что он вас по-настоящему боится. Боится до ужаса и не хочет портить отношений. Он был очень доволен, что вроде бы удалось наладить с вами диалог, а я по собственной дурости все испортил. Обрадовался, дурак, что смогу утереть нос Фельдману. Знали бы вы, что он после всего высказал о том, что обо мне думает… После этого рассказал о вас

такое
… Я, честно говоря, не поверил. Думал, что все это сказки. Теперь же готов поверить, чему угодно…
— Ну что же, Дмитрий Федорович. Я рада, что у нас наметилось взаимопонимание. Ведь я не маньяк–убийца и лишние трупы мне не нужны. Могу сразу успокоить вас. У меня и в мыслях не было прибегать к шантажу. Я взяла кассету потому, что об этом попросил Мелешин. Но он не успел сказать, кому передать ее. Очевидно, он принял меня за женщину, сидевшую в машине, так как назвал меня Надей на русском. И я чисто машинально также на русском ответила ему. Я избавила его от боли и поддерживала в нем жизнь до самого прибытия скорой, но он был обречен. Ранения были тяжелейшие. Он мог жить только с моей поддержкой. Ну, а что было дальше, вы знаете. Скажу сразу, что вина за случившееся целиком и полностью лежит на вашем руководстве. Ведь я собиралась на следующий день отнести кассету в посольство. Мне она совершенно не нужна. Более того, даже