Капитан звездолета

в оцепенении сидел перед приборами в рубке: вся борьба, разгоревшаяся в звездолете, сосредоточилась сейчас в нем, в одном легком движении пальцев правой руки. Небольшой поворот рукоятки регулятора, незначительное усилие большого, указательного и среднего пальцев — ив правые кормовые дюзы “Фотона-2” начнет поступать чуть больше ядерного горючего; ровно настолько больше, чтобы космический корабль смог с безопасным для его экипажа ускорением отклоняться все левее и левее, по направлению к солнечной системе.
Движение рукоятки… Оно укажет “ракеткам” направление к Солнцу. Дальше они, вероятно, не станут следовать за “Фотоном-2”, а обгонят его. “Мы не сумеем даже предупредить Землю. А когда они появятся в Солнечной, события будут развиваться очень быстро. Того времени, за которое люди лишь успеют их заметить, “ракеткам” будет достаточно, чтобы принять решение и начать действовать. Их “дни” сосредоточены в секундах… Какое решение они примут? И какие действия последуют за ним?..”
На движущейся ленте звездной карты, на которой самописец вычерчивал курс звездолета, красная линия начала заметно уходить вправо от расчетной синей. Новак, как загипнотизированный, смотрел на перо самописца: оно с заметной глазу скоростью ползло по масштабным клеточкам, отсчитывая миллионы километров… “Ну, прав ты или не прав, Антон Новак? Сможешь ты взять на себя эту огромную ответственность, или ты предоставишь событиям развиваться, как им заблагорассудится?” Он мысленно еще раз прошел весь путь наблюдений и догадок, пережил те минуты, когда с микроскопом и электрическим щупом исследовал осколки тела “ракетки”, снова взвесил все доводы и возражения Максима, Сандро, Патрика Лоу и Торрены…
Рукоятка регулятора осталась в прежнем положении. Теперь звездолет с каждой секундой удалялся на сотни тысяч километров от инерционной кривой. На душе у Антона Новака стало спокойно и холодно: теперь проблема того, как быть с роем кристаллических существ, становилась строгой физической задачей. Эту задачу следовало поскорее решить.
“Итак, дано: два тела, разделенные расстоянием в тысячу километров, летят в пустоте со скоростью, близкой к световой… От тела, летящего впереди, отделяется некий предмет, и, ускоряясь, летит навстречу газовое облако и обволакивает тело. В какой момент? И сколько нужно газа? И получится ли это при той скорости, с которой мчатся сейчас звездолет и рой?..”
Новак нерешительно посмотрел на стоявший рядом пластмассовый куб робота-оператора, но покачал головой: такая задача не предусмотрена в программах робота. А программировать заново?.. Пожалуй, проще решить самому. Он придвинул к себе лист бумаги и углубился в расчеты. Через несколько часов он знал: надежно решить эту задачу возможно лишь на скорости 0,9 от световой… Еще около четырех суток (по внутреннему счету времени) для работы двигателей.
…Первым заметил отклонение тот же Сандро: из обсерватории провода связи передали в рубку его тревожный голос:
— Антон! Что случилось? Мы сбились с курса!
Новак взглянул на показатель скорости: 0,86 световой. “Рано заметил… — с досадой подумал он. — Нужно еще около тридцати часов ускорения. Ну, начинается…”
— Сейчас объясню, Сандри, — он включил все кабины: “Внимание всем! Внимание всем! Звездолет идет под углом 42 градуса к расчетному курсу в направлении Бета Большой Медведицы. Внешняя скорость — 260000 километров в секунду… Субъективная скорость — 585000 километров в секунду…
— Это удар в спину! — раздался яростный крик Патрика Лоу. — Ты хочешь, чтобы мы не вернулись на Землю?!
— Нам не удалось уйти от роя “ракеток”, — продолжал Новак. — Через тридцать часов будет предпринята попытка уничтожить рой… — Ты не сделаешь этого! — громыхнул в динамике голос Максима. — Ты сошел с ума! — На экране было видно, как Максим попытался подняться, но, сломленный перегрузкой, рухнул обратно в кресло. “Итак, двое… Пока работают двигатели, никто не сможет ничего сделать”.
— Это позор! Неслыханное предательство!
“Трое… И Торрена с ними. Жаль, его наблюдения за движением роя сейчас очень нужны”.
— Это месть! — голос Сандро дрожал от возмущения. — Я знаю, он мстит “ракеткам” за первую экспедицию, за то, что тогда на Странной планете погибла Анна Новак.
“Четверо… И Малыш с ними. Плохо… — Новака на секунду охватил страх. — Неужели я останусь один? Я ничего не смогу сделать… Тогда только одно, звездолет не свернет с этого пути. Мы не вернемся на Землю…” Он продолжал говорить:
— В нашем распоряжении около пятидесяти часов по субъективному времени. Если за этот срок мы уничтожим рой, запасов антигелия хватит для возвращения на инерционную