Капитан звездолета

занятий — “Техника наблюдения за полем: боя”. Однако прежде чем расположить свое отделение в специально отрытых окопчиках и приступить к наблюдению за движущимися макетами, Нечаев обратил внимание солдат на какой-то небольшой: предмет, блеснувший в кустах под лучом солнца.
— Принесите-ка вон ту штуку, — приказал он Ефетову. Разведчик проворно побежал выполнять приказание. Когда он вернулся, все с удивлением увидели в руках Рыжика пустую консервную банку.
— Так-с! — Старший сержант внимательно оглядел банку и вернул ее солдату. — Что можете сказать об этой посудине, товарищ Ефетов?
Ефетов осторожно, словно это была граната, взял банку и осмотрел ее со всех сторон. Этикетки на банке не было, не успевшая заржаветь жесть тускло поблескивала.
— Так что же? — нетерпеливо спросил Нечаев.
Ефетов поднес банку к носу и несколько раз с шумом втянул в себя воздух.
— Печенкой трески пахнет…
— И только?.. А вывод?..
— Запах свежий, — продолжал Ефетов. — Видно, кто-то закусывал совсем недавно…
Прислушиваясь к разговору старшего сержанта с Ефетовым, их окружили остальные разведчики. Заметив среди них Казарина.,
Нечаев кивнул ему:
— А вы что скажете, товарищ ефрейтор?
Казарин взял банку из рук Ефетова и тоже деловито понюхал ее.
— Во-первых, подтверждаю, что в банке была печенка трески, — уверенно заявил он. — Во-вторых, лакомился ею человек не военный.
— Почему так решили? — приподнял брови Нечаев.
— Печенка трески не входит в армейский сухой паек. Солдату, во всяком случае, не положено. А офицеру нет нужды закусывать здесь под кустиками. Тут ни жилья поблизости, ни дорог.
— Правильный анализ, товарищ Казарин, — одобрительно улыбнулся Нечаев. — Учитесь, Ефетов…
После полудня, возвращаясь с полигона и проходя мимо “королевского тигра”, Нечаев снова остановил свое отделение.
— А ну, товарищ Ефетов, обследуем-ка еще разок этот “труп”. Вслед за Ефетовым и сам Нечаев взобрался на танк. Вдвоем они легко открыли крышку люка и сразу заметили, что теперь чуть подпилена и вторая петля.
— Так-с, так-с, — пробормотал старший сержант, — выходит, пока мы были на полигоне, и второй петлей кто-то занялся…
Нагнувшись, Нечаев поднял небольшой обломок стальной пластинки и протянул ее Ефетову.
— Что такое, по-вашему?
— Обломок полотна ножовки! — воскликнул Ефетов. — Утром его тут не было. Я с этого самого места опилки сгребал.
— Выходит, так, — заключил Нечаев. — Первую петлю отпилил кто-то спокойно, а вторую только начал — сломал ножовку, выходит, торопился…
На обратном пути в часть старший сержант думал о подпиленной крышке люка. Раза два он вынимал из кармана обломок ножовки и внимательно рассматривал его. На ножовке, видимо, была вытиснена марка завода, но на обломке остались только три буквы. Их сочетание показалось старшему сержанту необычным.
— Товарищ Казарин, — обратился он к ефрейтору, — вы у нас немецким владеете. Не сообразите ли, что за слово тут было?
Он протянул разведчику обломок ножовки, на котором стояли три буквы — ТНЕ…
Казарин посмотрел на буквы, наморщил лоб.
— Не соображу что-то, слово явно не полное, к тому же, видимо, не немецкое, а английское. Скорее всего, буквы означают определенный артикль, который в английском языке употребляется перед именами существительными.
Старший сержант задумался. Чутье подсказало ему, что дело тут нечистое. Уж очень непонятно, кому и зачем могла понадобиться крышка люка. Профессия разведчика приучила Нечаева во всех подозрительных случаях принимать самостоятельные решения. И он неожиданно остановил отделение, приказав Ефетову:
— Товарищ Ефетов, возвращайтесь немедленно назад. Задача: вести скрытное наблюдение за “королевским тигром”…
Возвратившись в часть, Нечаев тотчас доложил командиру взвода лейтенанту Львову о своих подозрениях и передал ему обломок ножовки.
— Поступили вы правильно, — одобрил лейтенант действия Нечаева, — хотя дело-то, может быть, и не такое уж таинственное. Могла ведь эта крышка понадобиться кому-нибудь из танкистов, что стоят неподалеку от нас. Или, может быть, из склада кто-нибудь заинтересовался ею.
— Им незачем было делать это украдкой, — заметил Нечаев. — А тут кто-то тайком действует: торопился, сломал ножовку. К тому же буквы эти…
— Сломать ножовку о броню можно и не торопясь, а в буквах тоже нет ничего удивительного, — усмехнулся лейтенант. — Эти ТНЕ могут входить и в состав русского слова, а потом у нас имеется и заграничный инструмент.
— Едва ли русское, — с сомнением произнес Нечаев. —