Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг… Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть… Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но все-таки конец близок. Разгадка где-то рядом.
Авторы: Саморукова Наталья
в моих руках с черепом и костями и с надписью «Не подходи!» не имел бы такого эффекта, как замкнутое, металлически отрешенное лицо. Что и говорить, привлекательность – понятие относительное. Будь ты хоть Мэрилин Монро, кто прельстится тобой, если вместе призывного огонька в глазах будет тускло мерцать лед?
Но лед моих прекрасных глаз был не помехой настойчивому приставале.
– Погодите, погодите, что же вы так торопитесь! Сам Бог послал нам эту встречу!
– Не знаю, что там вам Бог послал, если я буду озвучивать свое послание, меня оштрафуют за нецензурную брань, – меня слегка покачивало от выпитого пива, от пережитого горя, от неизвестности, от духоты и необходимости произносить слова.
Спасаясь от прилипалы, выскочила из вагона, но красавчик тут же ловко просочился следом, едва не оставив висящую на согнутой руке куртку в стремительно закрывшихся дверях. Если бы я была фанаткой Ричарда Гира, не стала бы так торопиться. Приставала был почти точной его копией. Даже, пожалуй, слегка улучшенной.
– Да погодите! Не съем же я вас! Всего два вопроса, это не отнимет у вас много времени.
– Вы социолог? Проводите исследование в общественном транспорте?
– Как вам угодно, если вы согласны уделить мне толику вашего внимания, я буду социологом, да хоть чертом в шляпе! Пожалуйста!
– Время пошло.
– Номер вашего телефона…
– А второй?
– Какую кухню вы предпочитаете?
Да уж, незатейливые нынче пошли приставалы. Вот так просто, без малейшей фантазии…
– Я бы мог, конечно, придумать вопросы пооригинальнее, но к чему? Все, по-моему, и так ясно. Вы мне понравились, более того, вы внешне именно та женщина, которую я давно ищу.
– Серьезно? – несколько ошарашено спросила я, пытаясь пригладить не слишком чистые и растрепанные волосы.
– Да, считайте меня сумасшедшим!
– Пять баллов! Ха-ха. По-вашему только сумасшедший может считать меня эталоном женственности?
– Ой, – смутился пылкий поклонник, – кажется, я что-то не то сказал, да?
Смущение ему шло, он перестал быть копией киношного героя, а стал самим собой, молодым, и, похоже, не таким уж наглым человеком.
Среднего роста, лишь чуть выше меня, среднего телосложения, он был просто, но насколько я разбиралась в таких вещах, дорого одет. Вел себя вполне естественно, хотя и чувствовалась в нем некоторая нервозность. А чем черт не шутит? Ну почему я собственно не могу быть идеалом? Все-таки самоуверенность пьяной женщины порой начисто отрицает границы разумного. Я дала ему телефон и даже скромно призналась, что кухню предпочитаю любую, главное чтобы вкусно было.
Не успела я расстаться с новоявленным обожателем, кокетливо помахав ему рукой из уплывающего вагона, как объявился мой экс-любовничек. Такое ощущение, что судьба решила меня наградить за долгие годы смиренного существования и ввергла в водоворот мексиканских страстей.
– Настя, не могли бы мы встретиться? – прерывисто выдохнул в трубку Генрих. Под стук колес я едва различала его голос, горячий и томный, уж не знаю чем он там занимался во время разговора, может в ванной лежал?
– Зачем? – заорала я, вызвав неодобрительные взгляды попутчиков.
– Поговорить надо.
– О чем? – я повысила голос на пару десятков децибел, потому что поезд совершил рывок и застучал по рельсам еще оглушительный.
– Да не ори ты так, – пихнула меня локтем какая-то баба, – аж уши вянут.
Так толком и не поняв, чего от меня хочет Генрих, я согласилась с ним встретиться и нажала кнопку отбоя.
Домочадцы встретили меня сдержанно. Веня вообще не любил, когда я возвращалась домой подшофе, а Рита видимо, просто была не слишком добродушной. От природы.
– Дура, – припечатала она меня.
– Ну и подумаешь, – отмахнулась от нее я.
Лешкины телефоны все еще говорили отстраненными голосами автоответчиков. Надо будет завтра позвонить в клинику, где он обменивается опытом со своими канадскими коллегами. Может там мне удастся его поймать? Хотя бы на два слова. Отправив ему длинное электронное послание, в котором я то сбивалась на попытки логически осмыслить ситуацию, то впадала в натуральную истерику, пошла спать. Долго ворочалась, раз пять вставала и шла курить. Переполненная пепельница источала зловоние, из окна тянуло почти зимним холодом. На душе моей было так же неуютно, как на неприбранной кухне. Оптимизм дня сменила ночная рефлексия. Имея ярко выраженный темперамент холерика, я привыкла к скачкам собственного настроения, но жить от этого было не легче.
В голову навязчиво лезли воспоминания о нас с Лешкой. Наш первый, и может так получиться,
