Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг… Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть… Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но все-таки конец близок. Разгадка где-то рядом.
Авторы: Саморукова Наталья
Все как обычно, ничего не привлекло его внимания, никакие зловещие детали не указывали на уже свершившуюся трагедию. Нырнув под навес, скрывающий баки, Петр Петрович кинул пакет в ближайший контейнер и уже было собрался идти на прогулку. Но тут с неудовольствием обнаружил, что попал ногой в вязкую лужу. Полез в карман за бумажным платком и увидел ее. Почти скрытая тремя поставленными друг друга на деревянными ящиками, она лежала, свернувшись калачиком. Петр Петрович сначала увидел волосы, задубевшие от крови. Именно они запомнились Сидорову в малейших деталях и именно они сказали ему о том, что женщина мертва. Ища на ее шее пульс, он уже точно знал – не найдет.
– Петр Петрович, а рядом, поблизости от тела, вы ничего не заметили?
Пенсионер непонимающе вскинул на меня светло-голубые глаза. Подумал, пожал плечами.
– Я уже говорил милиции, если вам интересно….
– Миленький, мы же договорились, мне все, буквально все интересно!
– Сразу за баками растет куст боярышника. Пара ветвей были сломаны, причем совсем недавно, дерево на изломе свежее. И еще лежал камень, довольно необычный булыжник. Я про него сказал ребятам, наверное, забрали в качестве улики.
– Что за булыжник?
– Почти круглый и плоский, около десяти сантиметров в диаметре. Довольно броский, такие, знаете, обычно на море встречаются, отшлифованный весь, будто волнами. Я подумал, что это довольно странно, что делать такому предмету в нашем дворе? Хотя, может, кто-то выкинул его?
– Может, – кивнула я головой.
Больше Петр Петрович никакими подробностями меня не побаловал. Провожая до лифта, задумчиво молвил:
– Такая молодая была, такая красивая… Я знаю, тут ее недолюбливали, но мне она всегда нравилась. Несчастная женщина.
Да уж, счастливого тут было мало. И все-таки не понимаю, зачем она пела? Изводила весь двор с маниакальным упорством. Неужели не догадывалась, какую бурю протеста вызывают ее вокальные экзерсисы? Вот старику она нравилась, а я так ни разу при ее жизни не подумала о певице с теплотой. А сейчас вроде и не к чему.
Опрос свидетелей ничего существенного не добавил к картине события. Кто-то сломал магнитный замок в подъезде. Но вдруг это действительно шаловливые дети постарались?
Насчет камушка странного вида я и вовсе не пытала иллюзий. При чем здесь булыжник? Орудием убийства он точно не был.
Возвращаться в офис не было смысла. Я побродила по квартире, печально глядя на растущий масштаб хаоса. Кругом, куда ни кинь взгляд, громоздились кучи одежды, валялась нечищеная обувь, клубились столбы пыли, шелестел на сквозняке мелкий и крупный мусор. Природная брезгливость не позволяет мне вкушать из грязной посуды или омывать тело в сальной ванне, но бардак моя душа принимает. Правда, до той поры, пока он не приобретает размеров катастрофы. С этим уже надо было что-то делать. Но вместо того, чтобы с честью выиграть борьбу с собственной ленью, я распечатала коробку шоколада и плюхнулась на диван с мебельным каталогом в руках.
Индустрия потребления в последние годы так сильно ушла вперед, что догнать ее мне лично уже не представляется возможным. Большую часть своего барахла я купила в те славные времена, когда «народный» диван из Икеи казался немыслимой роскошью. Импортную мебель большинство сограждан видело только на картинках и посему я не комплексовала, отдаваясь Морфею на допотопной тахте и завтракая за белым в серую крапинку столом. Нынче конечно, моя обстановка была где-то слегка за гранью приличного. Но мы с Лешкой все силы и деньги вкладывали в ремонт его старой квартиры. Нам хотелось сделать из нее уютное славное гнездышко. Мы сразу же откинули хай-тек, изысканный минимализм, вычурную классику и любимый русскими рестораторами фольклор. Хотелось удобной, стильной, но не вычурной мебели, приятных глазу расцветок, не доведенной до абсурда функциональности, вещей с изюминками, но без излишеств. «Щас! Разбежались», – сказали нам законодатели новомосковской моды, с чьей нелегкой руки все магазины и салоны были под завязку забиты или уродски шикарными или шикарно уродскими вещами. Найти нечто среднее между скандинавской незатейливостью и помпезной итальянской роскошью было почти нереально.
Очередной каталог тоже не баловал разнообразием, но на предпоследней странице я нашла диван своей мечты. Огромный, угловой, он был сконструирован словно по моему заказу – низкие спинки подпирали пестрые квадратные и прямоугольные подушки. Он предлагался в трех цветовых вариантах, один другого лучше, он был в меру низок и в меру высок, глубина его составляла без малого метр, а длина плавно уходила в бесконечность. Он
