Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг… Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть… Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но все-таки конец близок. Разгадка где-то рядом.
Авторы: Саморукова Наталья
и наркоманы. Было небольшое отделение, где проходили курс реабилитации дети с аномалиями в психическом развитии. Про паранормальных женщин я никогда ничего не слышала. Последние же полгода Лешка вел прием в частном кабинете, как обычный психотерапевт. И тут тоже все проистекало почти на что на моих глазах. Около месяца он делил помещение с нашим бюро, а потом арендовал небольшой офис, стал постепенно расширять практику. Все шло к тому, что он снова крепко встанет на ноги. Он мечтал о новой клинике, но насколько я была в курсе, собирался ограничиться исключительно детской проблематикой. Это направление он считал перспективным, оно соответствовало каким-то его внутренним убеждениям, давно зревшим и вылившимся в почти готовый бизнес-план.
Женщины? Способность управлять? Что-то совсем новенькое. Куда же пристроить эту информацию, что с ней делать?
– Глухо, как в танке, – устало сказала я Гришке, повесив трубку.
Еще вчера Гришка дал сведения об Алексее во все нужные инстанции. Его каналы связи работали как всегда бесперебойно, но ни один не добавил в картину дня ничего нового. Лешка не попадал в больницы, не было его и там, куда звонить мы боялись больше всего. Он просто исчез. Среди белого дня растворился в городе. Справедливости ради, надо сказать, что раствориться в Москве особого труда не составляет. Было бы желание. Но у Лешки такого желания не было! Или, может быть, было?
– Гриш, а может, он решил таким образом обрубить все концы? Может он не нашел в себе сил сказать, что бросает меня и бросил вот так, тихо?
– И машину?
– Ты циник, причем здесь машина, когда речь идет о важном решении всей жизни?
– Ну машина то ему что с тобой, что без тебя, не помешала бы. Нет, Насть, не по своей он воле это затеял. Тут к врачу не надо ходить – похитили его. Элину бы найти… Странная история, скажу я тебе, с этой Элиной.
– Лариса обещала разузнать про нее.
– Ну ну, это хорошо конечно. Может ей повезет больше, чем мне.
– А что такое?
– Да не могу никакую Элину найти. Под этим именем никто в том потоке не числится. Скажу больше, за всю историю университета была лишь одна девушка с именем Элина, но ей сейчас около шестидесяти лет. Это нас устраивает?
– Едва ли, – задумчиво почесала я голову, – послушай, но ведь могло быть какое то другое имя? Она могла быть, скажем, Еленой, но ради благозвучности представлялась Элиной.
– Могло быть конечно. И как, на твой взгляд, это упрощает нашу задачу?
– Никак… К тому же Лариса говорила, что имя Элина той девушке не нравилось. Зачем же она представлялась тогда именно так?
– Ну может ее настоящее имя Ефросинья. И оно ей нравилось еще меньше. Женская душа потемки.
– Ты тоже так полагаешь? Знаешь, Гришк, у меня есть очень сильное внутреннее ощущение, что мы стучимся не в ту дверь. Что мы правильно нашли адрес, но перепутали город.
– Просто кино какое-то. Откуда у тебя это ощущение? А?
– У тебя есть интуиция? Есть?
– Моя интуиция – это факты и еще раз факты. Это аналитическая работа, непрерывно идущая в моей голове. Что такое твоя интуиция? На чем основаны твои ощущения?
– Ни на чем. Точнее я думаю, что ни на чем. Я не вижу того камушка, на котором я стою. Но кругом болото, а камень держит.
– Опять камень? Ты стала как-то слишком образно мыслить, Настюха. Я отказываюсь тебя понимать.
– Не веришь?
– Не верю. У тебя стресс, шок. Ты сейчас малость не в себе. А насчет того, что мы стучим в дверь, насчет там адреса и города… Ничего мы пока не нашли. У нас пока телефонная книга толщиной в полметра, в которой надо методом тыка найти единственно верный телефонный номер.
– Ты, Гриш, тоже стал рассуждать как-то очень образно. Не пугай меня.
Как-то раз в нашу контору заявился удивительный клиент. Это по первому времени, когда чужие срастишки еще не набили оскомину, стыдное любопытство овладевало нами при встрече с каждым посетителям. Постепенно все они слились в один искаженный ревностью человеческий образ, мало приглядный и просчитываемый на раз два три. Мы точно знали, что потребует тот или иной заказчик, мы даже заранее, с вероятностью в девяносто пять процентов, могли предсказать, реальны ли подозрения, которые нам предстояло проверять. Но тут встали в тупик.
Человек, робко постучавшийся в дверь был похож на художника Сальвадора Дали, только сильно поиздержавшегося. Усы его висели понуро, глаза смотрели на мир кисло. Казалось, ему давно было наплевать и на себя, и на все, что его окружает. Лет ему было что-то в районе пятидесяти, но глаза смотрели на все сто. Мы долго не могли понять, что он от нас хочет. Он раз десять
