Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг… Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть… Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но все-таки конец близок. Разгадка где-то рядом.
Авторы: Саморукова Наталья
и на расстояние видимости. Нас бы тут же сняли меткие стрелки.
– Так и заруби себе на носу, – сказал мне Гришка в ответ на мое нытье «а может попробуем».
Могло быть и так, что смерть фээсбэшного отпрыска не имела никакого отношения к нашему дело. Это могло быть и простым совпадением, в которые мы последнее время не очень верили. Но чем черт не шутит?
С почти мистическим ужасом я в очередной раз перелистывала биографию Дружка. Было не по себе. Невозможно даже вообразить, в какую бездну катится душа человека, который изо дня в день фиксирует в мельчайших деталях меню песика. На что способен такой человек? Я сильно сомневалась, что та безграничная нежность, которую он испытывал к собаке, распространялась на окружающих. Едва ли на них, на окружающих, от Дружка оставались хотя бы крохи. Судя по той информации, что была у Гришки, Красинский слыл человеком жестким, даже жестоким. У него была очень говорящая кличка Змей. По некоторым непроверенным данным структура, которую возглавлял сын генерала, не гнушалась заказами повышенного риска. Думаю, понятно, о чем идет речь.
Как я не напрягала память, так и не смогла вспомнить, мелькали ли в Лешкиных рассказах упоминания о клиенте, напоминающем Красинского. Кажется, он что-то говорил о людях, наделенными особыми полномочиями, имеющими почти неограниченную власть над судьбами людей. Но… ничего конкретного.
Оставался еще один адрес. Надежды на него особой не было, но проверить все же стоило. С Лешкиной бывшей женой я знакома лишь заочно. Пару раз разговаривала с ней по телефону и конечно была порядком наслышана и от Лешкиной сестры Лялечки и от общих знакомых. Отчего то все были уверены – мне непременно надо быть в курсе подробностей прошлой Лешкиной жизни. Если честно, мне было любопытно. И все-таки я бы предпочла оставаться в неведении. Слишком уж больно кусала ревность. Конечно, умом то я поняла, что ревновать уже не к чему. Все это было задолго до меня, сегодня Алина живет своей жизнью, Лешка своей.
Но и к прошлому, как оказалось, тоже можно ревновать. К их общему прошлому, в котором не было меня, зато был общий ребенок, были семейные праздники, совместные покупки, ссоры, примирения. Да мало ли что там было. Пусть в итоге Алина оказалась корыстной, непорядочной женщиной, от которой после развода отвернулись все Лешкины родственники. Но это было потом, уже после свадьбы, фотографии с которой до сих пор хранятся в Лешкином альбоме. Это было уже после того, как он забирал ее с ребенком из роддома, после их долгих отпусков, проведенных на Кавказе и в Крыму, после того, как он подарил ей на день рождения кулончик в виде сердчека, а она вставила туда Лешкину фотографию. Я уговаривала себя изо всех сил, убеждала, что после всего того свинства, которое устроила ему бывшая жена с разделом имущества, у него уже не осталось к ней теплых чувств. Я с успехом пририсовывала к ее образу все новые и новые отрицательные черты, но их общее прошлое я все-таки перечеркнуть не могла.
Идти мне к ней не хотелось. Но Гришка был вынужден хоть какое то время уделить истории Иры и Гали.
Надо отдать Алине должное, ломаться та не стала. Да и встретила меня вполне приветливо. Оказалась она совсем не красивой. Я видела несколько ее фотографий, однако Лешка убеждал меня, что в жизни женщина куда ярче. Ничего подобного, я с подлым удовлетворением убедилась, что это не так. Обычная тетка, в меру стильная, в меру ухоженная. Второй подбородок слегка наметился, бедра поплыли. Глаза, якобы зеленые, на самом деле серые, дворянскими корнями, которыми Алина гордилась, здесь и не пахло. Таких женщин двенадцать на дюжину. Правда, было у бывшей Лешкиной супруги одно несомненно счастливое свойство. Она, похоже, очень нравилась себе. Просто до умопомрачения. Во всем ее поведении сквозило любование собой. Она бережно трогала тебя то за шею, то за край прически, часто украдкой смотрела в зеркало и по тому, как блаженно расправлялись черты ее лица, было понятно – ей очень нравилось увиденное. Видимо, она была уверена в своей неотразимости на все сто и эта ее уверенность передавалась окружающим. Мне бы так.
Злобствуя втихую, я все-таки вспомнила, зачем пришла и выложила ей без утайки истинный мотив своего визита.
– Пропал? Вот это да, – искренне удивилась женщина, – ну ты знаешь, вообще то он тихий, не мне тебе объяснять, но по бабам он бы не пошел. Чтобы вот так в смысле явно, – уточнила она на всякий случай.
– А… вы когда последний раз пересекались? – не без внутреннего опасения спросила я. Не до того сейчас конечно, но мне бы не хотелось узнать, что Лешка встречается с бывшей женой, не ставя меня
