Детективное бюро, занятое семейными разборками клиентов, влачит тихое существование. И вдруг… Загадочные убийства двух красивых женщин – это раз. Появление непонятных фотографий – это два. Похищение мужа героини – это три. А ведь еще есть и номера четыре, пять, шесть… Казалось бы, таинственным происшествиям и совпадениям нет конца. Но все-таки конец близок. Разгадка где-то рядом.
Авторы: Саморукова Наталья
не придет, больному запросто. Но чтобы понять мотив безумца, надо самому быть безумцем. Или попытаться влезть в его шкуру. Представить себя на его месте. И может быть тогда, наконец, понять, что общего между мной и Ирой, между Галей и Красинским, между Антоном и Лешей.
Незаметно тьма накрыла меня. Она была густая, холодная, как разбавленная тиной вода. Я брела, пытаясь нащупать ногами надежную твердь, но ноги уходили по колено в вязкий ил. Когда дышать стало почти что нечем, над головой замаячил свет.
Огромная, до горизонта, каменистая пустыня окружила со всех сторон, налетел ветер, завыл, заклокотал над головой. Белые хлопья снега, падая на мои плечи, превращались в перья.
– Ууууууаааааооооо, – донеслось откуда то снизу. Обернулась и обнаружила, что стою на высокой скале, а внизу расстилается мрачный, непроницаемо черный лес. И только я собралась отойти от края на безопасное расстояние, как кто-то толкнул меня в спину. Я едва не полетела вниз. В последний момент уцепилась рукой за край скалы и повисла над пропастью. Руке было больно цепляться за острые камки, силы оставляли меня. И тут появилась женщина в белом. Она вынула из широкого рукава узкий клинок и с размаху пригвоздила мою кисть к камню. Железо легко вошло в мою плоть и сквозь нее в гранитный уступ. Таким образом я была спасена от неизбежного падения. Но было очень больно.
Проснувшись от собственного крика, увидела, что Рита запустила когти в мою руку и радостно долбит клювом мизинец.
– Поди прочь, – с трудом вклиниваясь в реальность, шикнула я на Риту.
Та тяжело поднялась с место и взгромоздилась на шкаф. Ее красноватые глазки презрительно буравили меня, она словно пыталась отругать меня за что-то, но никак не могла найти подходящих слов.
Я встала, пошатываясь от навалившейся вдруг стопудовой усталости, вышла на кухню и заварила крепчайшего кофе. После второй чашки в голове слегка прояснилось. Если бы так же просто можно было разогнать туман над нашим делом. Мы окончательно запутались в событиях, деталях и фактах и конца края не видно измотавшей нас истории. Досье пухнет, словно перезревшая опара, а ясности и малой толики нет. Милиция тоже топчется на месте, ни в деле об убийствах Иры и Гали, ни в трагической кончине Красинского, со стороны наших доблестных органов подвижек нет. Но я не могу сидеть, сложа руки, в то время как Лешка… Мне было страшно даже представить, что он может делать в это время. Что с НИМ могут делать…
Мы который день подряд разбрасывали камни, но давно пора было собирать их, начать хоть с самого маленького, хоть с какой то однозначной зацепки, которая через секунду не превращалась бы в химеру, в студенистую медузу, ускользающую из рук, не имеющую примет.
– Петр Петрович, извините за беспокойство, – набрав номер Сидорова и выслушав его бесконечно вежливое «да, я вас внимательно слушаю», попыталась объяснить, что хочу. Не знаю, понял ли он меня, но тут же предложил зайти, а в случае моей неготовности к визиту, предложил навестить меня сам. Но к себе приглашать никого не хотелось, квартира в последние дни производила крайне унылое впечатление. Отвратительное запустение царило в каждом ее уголке. Ну почему мы не купили диван? Почему я не уговорила Лешку. Он бы тогда не поехал на свои встречи, он отложил бы все визиты, и мы потратили вечер на путешествие по бесконечному торговому залу. А потом долго бы суетились с погрузкой-разгрузкой. И может быть, все обошлось бы, опасность обошла бы нас стороной.
– Рад видеть вас, Настенька. Знаю, знаю о вашей беде, – Сидоров виновато топтался в коридоре, предлагая мне поочередно то одни, то другие тапки. После того, как я выложила Аннушке про исчезновение Лешки, прошло порядком времени, чтобы она успела оповестить весь дом.
– Да вот, – я проигнорировала предложенные мне шлепанцы и прошла в гостиную в обуви. Сидоров не возражал.
– Вы знаете, я уверен, что все образуется. С Алексеем не может произойти ничего плохого, ничего непоправимого.
– Точно знаете? – не слишком добро вскинулась на него я.
– Точно, Настенька, уж поверьте.
– Объясните.
– Простая военная логика. Человека не станут похищать ради того, чтобы причинить ему зло.
– Ой ли?
– ТАК похищать не станут. В центре города, у всех на виду. Ведь именно таковы обстоятельства дела? Я даже не уверен, что его похитили. В классическом, так сказать, варианте. Возможно, его просто удерживают, пытаются удержать…
– Шило и мыло, какая разница?
– Большая, нюансы есть и они в вашем случае важны. Как я понимаю, вы пришли ко мне с каким то вопросом? Весь внимание.
– Да, действительно.
