Капкан для мафии

по набережной, поел в небольшом ресторанчике, потом дошел до порта, какое-то время смотрел на корабли. Мысли у меня в голове были самые разные, но по большей части приятные, так как собирался уйти в отпуск. Правда, пока короткий, так как у меня еще были незавершенные дела. Насмотревшись на океан, нашел телефон-автомат и позвонил в офис детектива.
— Изабель, Макс на месте?
— Нет его, и судя по всему, будет не скоро. Что ему передать?
— Ничего. Позвоню ему уже завтра. Пока.
Утром с аппетитом позавтракал, поболтал с Джимом на разные темы, после чего пошел звонить детективу. По дороге купил пару газет и сразу наткнулся в криминальной колонке о массовом побоище двух мексиканских молодежных банд. Журналисты обеих газет, что один, что другой, с какой-то извращенной радостью писали о выбитых зубах, проломленных черепах и лужах крови. Пробежав глазами текст, я выловил нужную мне информацию, хотя при этом она несколько расходилась в количестве убитых и раненых, но при этом никаких имен или кличек не было названо. Выкинув газеты в урну, я подумал: — Если в числе убитых окажется Толстый, то тогда могу считать, что время было потрачено не зря».
Подойдя к телефонной будке, незаметно огляделся по сторонам, и только потом набрал номер детективного бюро.
— Привет, Изабель. Как…?
Больше я не успел ничего сказать, так как на меня обрушалась лавина слов, каждое из которых было заряжено сплавом различных восторженных эмоций. Мне оставалось только слушать и вылавливать из моря слов нужную мне информацию. Из ее слов узнал, что Толстый был убит, его банда разгромлена, а победа, как полагается, досталась хорошему парню Родригесу, поэтому у нее все замечательно, душа ее поет… Вдруг неожиданно поток слов оборвался, и я услышал в трубке голос Макса, полный злой иронии: — Как вчера тебе отдыхалось, Майкл? Не хочешь поделиться впечатлениями? Жду тебя с большим нетерпением.
Когда я приехал к Максу, Изабель снова попыталась поделиться со мной своей радостью, но дверь в кабинет открылась, и я увидел на пороге излучавшую недовольство фигуру детектива.
— Потом поговорим, Изабель. У твоего босса тоже есть новости, и он не терпит со мной ими поделиться. Правда, Макс?
— Заходи, давай! — зло буркнул тот и, развернувшись, вернулся в кабинет.
— Садись, чего стоишь! — после того, как я сел, он какое-то время смотрел на меня, потом продолжил. — Все никак успокоиться не можешь. Ничего сказать не хочешь?
Сейчас в его голосе было столько яда, что не у каждой гадюки столько будет.
— Ты, вроде, и так все знаешь.
— Я знаю только одно, что ты заварил кровавую кашу, а расхлебывать ее придется нашим парням. Шесть трупов, и это притом, что сейчас в больницах лежат семеро тяжелораненых, не считая избитых и покалеченных парней. Что ты на это скажешь?
— Сколько там было трупов с пулевыми ранениями?
— Три. Еще два человека получили огнестрельные ранения средней тяжести.
— Их всех можешь записать за мной. И это все. Или все остальные трупы, а также тяжелораненых и покалеченных ты тоже хочешь мне приписать?! Или ты думаешь, что я специально собрал на пустыре четыре десятка молодых мексиканцев, потом раздал им металлические прутья и дубинки и заставил драться? Нет, ты так не думаешь! Но при этом вину за побоище уже возложил на меня! Почему? Я догадываюсь. Ты не смог предотвратить драку и считаешь себя в этом виновным. Ты прекрасно понимаешь, что дело не в нас, а в этих молодых парнях, которые не представляют свою жизнь по-другому! Ну что, успокоился? Нет?! Тогда еще кое-что скажу: если бы не мое вмешательство, жертв было бы больше!
Макс криво усмехнулся: — Так ты у нас оказывается герой! Слушай, а давай я похлопочу за тебя в Департаменте полиции, пусть тебе медаль выпишут за твои подвиги!
— Ты знал, что Толстый нанял убийцу? — спросил я его.
— Что?! Какого еще убийцу? — недоуменно спросил детектив.
-А! Так тебе приятели-копы еще не все рассказали! Или они теперь не сильно хотят делиться своими секретами с бывшим полицейским?
Глаза детектива зло сверкнули, желваки на скулах напряглись, но он постарался подавить вдруг вспыхнувшую ярость. Сдержавшись, какое-то время молчал, обдумывая мои слова, потом сказал: — Хорошо, расскажи, что там произошло.
Я коротко обрисовал ему картину того, что мне удалось увидеть. Макс какое-то время обдумывал то, что я рассказал, потом задал несколько уточняющих вопросов, снова думал, а потом сказал: — Извини, я погорячился. Просто, когда утром прочитал газеты, мне показалось, что именно ты заварил эту кашу, потом позвонил хорошему знакомому, тот кое-что добавил, но, видимо, я не так все понял.
— Извинения приняты. Хочу сообщить тебе,