И книга, и позже написанный по ней сценарий фильма «Капкан для оборотня», изложены на основе реальных событий, произошедших в Белоруссии в 90-х годах прошлого века. Внезапно бесследно исчезают главари преступного мира республики — воры в законе и преступные авторитеты — Щавлик, Мамонт, Брегет, Боцман, Кистень и другие. Проводимое прокуратурой расследование принесло неправдоподобные и поразительные результаты…По указанию руководства страны уголовное дело было засекречено, чтобы не вызвать непредсказуемого общественного резонанса. Автор сценария в те годы работал прокурором города Минска…Волей автора, из конъюнктурных соображений, действие перенесено в Россию.
Авторы: Иванов-Смоленский Валерий
— Доброго здоровья, Николай Леонидович, — теплым тоном произнес в телефонную трубку второй секретарь, — как здоровье, генерал?.. Ну, прекрасно… Не затруднит тебя к концу дня ко мне заглянуть? Разговор есть… Да, нет, не пугайся — ничего серьезного… Сейчас можешь подъехать?.. Ну, жду тогда… До встречи.
Прошло совсем немного времени, Ступенев не успел даже допить чай. Он, устроившись за низеньким столом, прихлебывал душистый ароматный напиток из стакана в старинном серебряном подстаканнике. Сверху темно-коричневой жидкости плавал ломтик лимона.
— Калугин по Вашему вызову, — раздался каркающий голос Софьи Андреевны, — ему подождать или…
— Пусть заходит, — приказал Ступенев.
В кабинет вошел краснолицый здоровяк. Милицейская генеральская форма плотно обтягивала его заметно обозначившееся брюшко.
— Здравия желаю, василий Борисович, — с порога потянулся генерал, приложив руку к фуражке.
— Здравствуй, Николай Леонидович.
— Разрешите доложить?
— Погоди. Присядь сначала. Чай будешь? Настоящий — цейлонский, баночный — не какая-нибудь Грузия.
— Так точно. С удовольствием, — Калугин присел за приставной стол, положил на его краешек форменную фуражку.
— Софья Андреевна, — попросил Ступенев в селектор, — еще стаканчик чая.
Секретарша внесла на подносе такой же стакан с подстаканником.
— Ну, докладывай, как обстановка в области? — поинтересовался Ступенев, прихлебывая чай.
— За сутки — ничего серьезного, — отчеканил генерал, — одно убийство на семейно-бытовой почве — жена мужа топором по голове… Остальное мелочь: кражи, хулиганства, телесные повреждения… Сгорело зернохранилище в колхозе «Имени 25-го партсъезда»… Доставлено в медвытрезвители…
— Послушай, Николай Леонидович, — перебил его Ступенев, — позвал я тебя поговорить о нашем прокуроре. Завтра на бюро будет решаться вопрос о назначении его на следующий срок. Как твое мнение о нем? Только откровенно, как член партии — члену партии.
— Василий Борисович, — медленно начал генерал, лихорадочно соображая, с чего бы это всесильный Ступенев решил с ним советоваться по кандидатуре областного прокурора, — работаем, в общем, нормально, координируемся в борьбе с преступностью. Требователен, когда необходимо — принципиален. Каких-то серьезных вопросов и трений не возникало…
Он прихлебнул чай.
— Ну, ну, — произнес Ступенев, — а работать не мешает?
— Вот только иногда чересчур… — генерал оживился, — ведь в нашей оперативной работе без некоторых нарушений не обойтись…
Но хозяин кабинета слушал его уже вполуха, вертя в руке большой красный карандаш и тыкая его острием в чистый лист бумаги.
— …есть в оперативно-розыскной деятельности и такие нюансы, — азартно продолжал начальник милиции, — а прокуратура слишком прямолинейно…
— Значит, инертна наша прокуратура, — прервал его невпопад Ступенев, — да я и сам это замечаю. Допускают волокиту по некоторым уголовным делам. И по девушке этой утонувшей следствие прокурорское буксует что-то. Ты помоги им, пожалуйста… Есть виновный, но не признается. Вроде, арестовать его должны. Пропусти его у себя там… Как положено, в общем…
— Слушаюсь, василий Борисович. Будет исполнено.
— Договорились. На рыбалку-то в субботу поедем?
— Обязательно. В пятницу пошлю людей. Все, как положено — уха, шашлычки, банька, ну и…
— Ну, давай, действуй, — и секретарь пожал руку сразу вскочившему на ноги генералу.
И в кабинете генерала на стене висел обязательный в то время атрибут каждого служебного кабинета — портрет Черненко. На столе расположился большой бюст Дзержинского под бронзу.
— Лидочка, спасибо за чай и принеси мне сводки, — попросил в селектор Калугин, — да, и свяжи-ка меня по прямому с начальником СИЗО.
Он сосредоточенно открыл какую-то папку.
— Николай Леонидович, Шичко на проводе — на первой линии.
— Василий Елисеевич, здравствуй, — генерал взял чашку с чаем, принесенную секретаршей и подул в нее, остужая, — горячий, черт… Нет, это я не тебе… Как дела?.. Ну-ну… Что ты мне объясняешь! Перед женой объясняйся, а у нас положено отвечать… Да шучу я, не дергайся… Послушай, вчера посадили к тебе парня за убийство. Крастонов, вроде, фамилия. Пропусти его через спецкамеру. Доложишь… Все. До связи.
Генерал задумчиво поглядел на поднимающийся из чашки пар, зачем-то понюхал его и отпил крупный глоток чая.
История с убийством девушки ему совсем не нравилась. Генерал был уверен, что преступление совершено кем-то из пятерки, находившейся в подъехавшей к берегу
