Капкан для оборотня

— Номер автомашины, естественно, он тоже не запомнил?
— Не запомнил… В городе были проверены все иномарки зеленого цвета и его оттенков, с тонированными стеклами. Их оказалось двадцать семь, в том числе — две японских. Причастность их владельцев к исчезновению московского следователя установить не удалось. Более того, все они утверждали, что никогда не видели данного гражданина. Уголовное дело по факту исчезновения Логинова принял к производству я. Но сделать пока ничего не успел — прибыли вы.
— Да, негусто. Весьма негусто. Ваши предложения?
— Полагаю, следует создать специальную оперативно-следственную группу… Ну и… Работать по делам.
— Ладно, Владимир Сергеевич. Накоротке мы с вами пообщались. Завтра заеду к прокурору города — определимся по совместным дальнейшим действиям. До свидания.
Мирчук, явно обрадованный, суетливо вскочил и поспешил к двери.
— Портфель свой забыли!
— А? Ну да, да… До свидания!
Мирчук схватил портфель и поспешно скрылся за дверью.

Начальник криминальной милиции Крастонов сидел за столом своего кабинета и сосредоточенно читал какой-то важный документ — сверху и сбоку на документе стоял черный гриф «Совершенно секретно».
Вдруг без стука отворилась дверь, и полковник быстро, почти автоматическим движением руки, перевернул документ так, чтобы его нельзя было прочесть вошедшему.
В кабинет протиснулся могучий Легин в милицейской рубашке с короткими рукавами и распахнутым воротом, с майорскими погонами на плечах.
— А, Андрей, заходи. Завез ноутбук московскому важняку?
— Пока нет. Михеич над ним колдует, хочет показать, что и у нас все тоже на высшем уровне, а не только в столицах. К вечеру завезу. Я что зашел, Александр Олегович — может, какие указания будут?
— Ну какие указания? Продолжаем работать в нормальном режиме. Четко исполняем поручения следователя Генпрокуратуры по расследуемым делам. И, конечно, надо показать московскому гостю, чего мы добились в борьбе с преступностью в отдельно взятом населенном пункте. То есть, в нашем городе. А показать-то есть что. И рассказать.
— Понял. Разрешите идти?
— Кончай официальничать, Андрюха. Сядь вон, почитай, что в очередной раз затеяло наше начальство на ниве борьбы с преступностью. Смех… Точнее не смех, а страшно становится. Практически любого человека можно превратить в преступника и посадить. Читай-читай.
Крастонов протянул майору бумагу с грифом.
Легин сел и стал внимательно изучать документ. Через некоторое время он поднял на полковника удивленный взгляд.
— Но это же… это… — он силился подобрать подходящее слово.
— Произвол, — отчеканил полковник. — Нарушение прав человека в чистом виде. И как на это посмотрит прокуратура? А суд?
— Н-да, — протянул пораженный содержанием документа Легин, — получается, что провокации легализуются?
— Да. То, что нами применялось чисто в оперативных целях, приобретает нынче доказательственную силу.
— Ну, дела! И так колонии и тюрьмы переполнены… Вместо того, чтобы ловить уголовников и выкорчевывать чиновничью коррупцию, как поручил президент, они очередную кампанию затеяли, — Легин удрученно покачал головой.
Потом поднял документ, нашел нужное место и стал читать вслух.
— …Основанием для проведения оперативного эксперимента является информация, подтвержденная совокупностью оперативных данных о противоправной направленности лица. Является недопустимым ограничивать проведение оперативного эксперимента наличием официально зарегистрированного заявления…
Он повернулся к Крастонову, возмущенно подняв вверх брови.
— Я так понимаю, будут подготовлены специальные люди…
— Провокаторы, — уточнил по ходу Крастонов.
— …которые будут ходить по различным государственным учреждениям и предлагать взятки по поводу…
— И без повода, — дополнил Крастонов.
— …различным должностным лицам. И кто на это дело клюнет…
— А какой чиновник у нас на это не клюнет? — в голосе Крастонова слышны и вопрос и утверждение.
— …тому и кранты. Сразу в наручники и — в СИЗО, — закончил Легин и вновь покрутил головой.
Затем он стал читать дальше.
— …В процессе проведения эксперимента должны быть созданы такие условия и объекты для преступных посягательств, при соприкосновении с которыми подозреваемое лицо находится перед добровольным выбором совершения тех или иных действий…
— Выбора: брать или не брать, — задумчиво произнес Крастонов, — перед российским чиновничеством во все века никогда не стояло. Единственное