И книга, и позже написанный по ней сценарий фильма «Капкан для оборотня», изложены на основе реальных событий, произошедших в Белоруссии в 90-х годах прошлого века. Внезапно бесследно исчезают главари преступного мира республики — воры в законе и преступные авторитеты — Щавлик, Мамонт, Брегет, Боцман, Кистень и другие. Проводимое прокуратурой расследование принесло неправдоподобные и поразительные результаты…По указанию руководства страны уголовное дело было засекречено, чтобы не вызвать непредсказуемого общественного резонанса. Автор сценария в те годы работал прокурором города Минска…Волей автора, из конъюнктурных соображений, действие перенесено в Россию.
Авторы: Иванов-Смоленский Валерий
след. Теперь в этом у Барсентьева не оставалось никакого сомнения. Вдруг отчетливо пришло понимание взаимосвязанности этих разновременных событий: дерзкого массового расстрела братков в карьере, хладнокровного демонстративного убийства милицейского дорожного инспектора и загадочного, бесследного исчезновения следователя Генеральной прокуратуры, принявшего эти дела к производству.
Что же удалось найти Логинову?
Барсентьев открыл последние страницы уголовного дела по карьеру. Постановление о принятии к производству было датировано 11 мая 2006 года.
Вот протокол допроса бульдозериста ПМК-12 от 26 мая.
В нем бульдозерист утверждает, что в день произошедших в карьере событий он работал в котловане на строительстве нового дома. В тот же день был опрошен прораб этой стройки, он тоже подтвердил наличие бульдозера в городе. В доказательство приложен наряд, выписанный бульдозеристу в тот день.
Почему через две недели расследования Логинов вышел именно на эту передвижную механизированную колонну? Судя по ее номеру, их в городе не меньше дюжины. А бульдозеров — и того больше. И что он выяснял еще целых две недели, до того, как его следы оборвались у гостиницы «Белый Камень»?
Барсентьев задумчиво смотрел на листок протокола допроса и вдруг внезапно в глаза бросилось сероватое пятнышко в правом верхнем углу.
Там, где должен был стоять проставляемый от руки следователем номер листа дела — серело только пятнышко, номер был стерт.
Все его коллеги, как и он сам, принимая чужое дело к своему производству, обычно ставили на листах дела уже собственных следственных действий номера простым карандашом, начиная с единички и так далее: по порядку. Скажем, если кто-нибудь получал чужое дело на двухстах листах, которые были пронумерованы предыдущим следователем, как правило, шариковой или перьевой ручкой, то он ставил номер следующего, уже своего листа, не 201, а 1. И не пастой или чернилами, а простым карандашиком, слегка. Каждый вел здесь учет уже для себя, чтобы потом не перепутать последовательность листов, подшивая дело. Не возиться, устанавливая по датам и по мере поступления документов, какое следственное действие следует за каким. А когда дело окончательно подшивалось для направления надзирающему прокурору и в суд, тогда уж карандашные наброски стирались и проставлялись, уже ручкой, номера, продолжающие предыдущий счет. То есть — 201, 202, 203 и так далее. Такой порядок был удобен в работе.
Барсентьев лихорадочно просмотрел все листы документов Логинова. Во всех одиннадцати листах номера были стерты. Достав из кармана ключи с брелоком в виде миниатюрной лупы, он раскрыл лупу и вгляделся в правый верхний угол первого листа.
Наличие поврежденных волокон бумаги и едва заметного округлого темноватого пятнышка указывало на явную подтертость.
Барсентьев зажег настольную лампу и уже при сильном освещении, меняя угол наклона, продолжил изучение.
Так и есть. Вдавленность на структуре бумаги свидетельствовала о написанной здесь ранее однозначной цифре. Скорее всего, это была единица или семерка. Безусловно, это был лист номер один, так как любое дело начинается с постановления о принятии его следователем к производству. На последнем же листе раньше, судя по всему, стоял двухзначный номер. Как определил следователь, первая цифра, с выступающими округлостями, могла быть тройкой, пятеркой, шестеркой, восьмеркой или девяткой. А вторая — вновь единицей или семеркой.
Ну, и дела! Кто же и зачем стер проставленные Логиновым номера листов уголовного дела?
Барсентьев пролистал дело по убийству инспектора ГИБДД.
«Та же картина, — задумался он, — цифры на листах дела стерты. Так, прочитаем еще раз внимательно протокол допроса судебно-медицинского эксперта. Что хотел уточнить у него Логинов?»
Протокол допроса, опять же от 26 мая, был краток. Логинов задал лишь несколько вопросов.
— Почему при вскрытии трупа инспектора не изучался характер входного и выходного отверстий огнестрельного ранения на предмет определения калибра оружия, которому принадлежала пробившая череп пуля?
На это он получил ответ, что в постановлении следователя не был поставлен такой вопрос. А эксперт не вправе выходить за рамки поставленных вопросов.
— Можно ли по характеру повреждений костей черепной коробки и прослеживаемого в головном мозге раневого канала установить калибр оружия, из которого выпущена пуля?
Да, — ответили ему, — возможно, в зависимости от характера произведенных пулей повреждений костей черепа и мягкой ткани мозгового вещества. Но это сложно. Потребуется производство комиссионной экспертизы.
