Капкан для оборотня

сиденья, небольшой целлофановый пакетик.
— Так, а это что такое?
— Это не мое! — заорал Ковбой, — подбросили, ментяры подлючие!
Легин потряс пакетик за уголки, покрутил его в руках. Внутри пакетика пересыпался светло-серый порошок.
— Знакомая «дурь», — произнес Легин невозмутимо, — похоже на ЛСД, а если по научному, то диэтиламид лизергиновой кислоты, сильнейший синтетический наркотик… Засвидетельствуйте, граждане, факт изъятия.
— Не мое! — продолжал яростно кричать Ковбой, но двое подоспевших оперативников уже затолкали его в милицейскую машину…

— Ему было предъявлено обвинение в перевозке наркотических веществ, — продолжал свой обстоятельный рассказ Севидов, — Ковбой был арестован и после короткого следствия отдан под суд.
— Обычный милицейский прием, — усмехнулся Барсентьев, — но сегодня он не всегда проходит…
— Вы угадали. Судья, однако, усомнилась, в достаточности доказательств и назначила дактилоскопическую экспертизу пакета, в котором находился наркотик. Экспертиза установила наличие на пакете множества отпечатков пальцев, но ни один из них не принадлежал подсудимому. Ковбой был оправдан, выпущен на свободу и, почувствовав себя неуязвимым, стал добиваться пересмотра приговоров по своим подельникам. И, более того, вновь предпринял попытки восстановить широкомасштабную торговлю женскими прелестями.
— И его задерживают во второй раз, но уже с гранатометом и всеми нужными свидетельствами, вплоть до отпечатков пальцев ног на гранатомете, — весело рассмеялся Барсентьев.
— А вот здесь вы не угадали, — Севидов был невозмутим, — через несколько дней пятисотый «Мерседес» авторитета взлетел на воздух. В автомашине вместе с ним ехали три «бригадира», то есть руководители преступных объединений — бригад. Следствие установило, что причиной взрыва явилось неосторожное обращение кого-то из находившихся в машине с взрывоопасным предметом, а, именно, с противотанковой гранатой. Дело было закрыто. Боевики Ковбоя, оставшись без руководства, разбежались кто куда и многие влились в бандформирования других городских авторитетов. Больше проституцию в городе возрождать никто не пытался…
Севидов рассказывал обо всех этих событиях совершенно бесстрастно, никак их не комментируя.
— Ну-у, знаете, — протянул Барсентьев, — это все-таки смахивает на…
Но не стал резко выражать свое мнение по этому поводу, боясь спугнуть откровенность прокурора города.
— Известное дело, — в его голосе слышалась явная ирония, — боевики только и ездят в машинах с противотанковыми гранатами. А по дороге еще и изучают их устройство. И понятия не имеют, что, если выдернуть из гранаты выдающуюся из корпуса маленькую штучку, то она рванет. И если уж ей можно подорвать танк, то что там осталось от автомобиля и его обитателей.
Севидов поднял спокойные глаза на Барсентьева и упрямо сжал губы.
— Как бы то ни было, — его тон ничуть не изменился, лишь желваки прокатились по щекам, — следствием была установлена грубая неосторожность погибших.
— Не будем спорить с выводами следствия, — Барсентьев уже понял свою ошибку и сменил тон, а затем и поменял тему, — давайте закурим.
Севидов протянул сигареты. Оба прикурили от прокурорской зажигалки.
— Значит, с проституцией в городе было покончено раз и навсегда?
— Во всяком случае, — поправился Севидов, — открытого массового явления торговли женским телом в городе не стало. Хотя одиночки, конечно, работают и сейчас на свой страх и риск.
— Михаил Матвеевич, — не выдержал Барсентьев, — а вам не кажется, что с девушками по вызову милиция нравов обращалась иногда излишне жестко? — следователь припомнил слова сутенера о том, что девицы подвергались татуировке, но молчали и ходили, как в воду опущенные. — Я слышал, им принудительно делали похабную татуировку?
Севидов нажал на кнопку селектора и попросил принести еще чаю, если столичный гость не возражает. Барсентьев не возражал.
— Все это на уровне слухов, — немного помолчав, ответил прокурор и пожал плечами. — Ни одного заявления о каком-то совершенном над ними насилии, от жриц любви в прокуратуру не поступало. Лично я тоже татуировок не видел. Откровенно говоря, я допускаю, что эти слухи порождала сама милиция для запугивания проституток с целью прекращения ими занятий этим ремеслом.
Секретарша внесла поднос с чаем, поставила на приставной столик чистые чашки, и вышла, унеся грязную посуду.
— Чай просто замечательный, — похвалил Барсентьев, и выжидающе замолчал, предоставляя Севидову продолжить затронутую