Капкан для оборотня

— «…Кое-как его скрутили. В отделении милиционеры подсчитали потери и возмутились до глубины души — одному патрульному разбушевавшийся студент сломал нос, другому выбил зуб, третьему поставил изумительной красоты синяк под глазом.
Когда Галине Антоновне позвонили из отделения, сынулю уже препроводили в СИЗО, известное в народе под названием „Бутырская тюрьма“. Вменялись ему страшные вещи — грабеж и нападение на сотрудников правоохранительных органов, в сумме все тянуло лет на десять с конфискацией!..».
— Отбросим стиль изложения, автор тут волен на любые вариации, — начал Барсентьев, — возьмем только юридическую часть.
Инна согласно кивнула головой.
— Студент Володька, — официальным тоном продолжал Барсентьев, — судя по написанному, хотел совершить всего лишь кражу, то есть тайное похищение имущества. Но вместо этого парень лег спать, ничего не взяв. Здесь вообще нет никакого состава преступления.
Инна сделала удивленные глаза.
— Сломанная при этом дверь вряд ли потянет на значительный ущерб, требующийся при совершении преступления, именуемого: умышленное уничтожение либо повреждение имущества. Значит, налицо всего лишь административный проступок, влекущий ответственность в виде штрафа. Ну и возмещение ущерба по двери, разумеется, а это вид уже гражданско-правовой ответственности.
— А что это такое?
— Простым языком — это оплата за сломанную дверь, — пояснил Барсентьев. — Но автор настаивает на грабеже. Допустим, означенный Володька спьяну наговорил на себя в милиции, и такое бывает — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Хотел украсть, ну, скажем, три бутылки водки. Тоже тянет лишь на мелкое хищение чужого имущества. Но поскольку свое намерение не осуществил, будет всего лишь покушение на хищение, опять же ввиду незначительности суммы, влекущее административную ответственность.
— А это что? — Инна вопросительно посмотрела на мужа.
— Всего лишь, наложение штрафа, — он пренебрежительно махнул рукой, — Но идем дальше. Володька упрям — я все же грабил. И такое могло быть, если он до прихода ларечника сунул, например, одну бутылку в карман, да с тем и заснул. Но, разбуженный владельцем, попытался сбежать. Тогда ему инкриминируют действительно грабеж — открытое похищение имущества, в которое плавно, при таких обстоятельствах, перерастает кража.
— За это могут посадить?
— Да. На срок до четырех лет, если нет квалифицирующих признаков.
— Квалифицирующих признаков? — Инна недоуменно пожала плечами.
— Ну, это долго объяснять, — поморщился Барсентьев, — да и суть не в этом, слушай дальше. Увы, студент стал избивать при этом продавца. А это уже очень серьезное преступление — разбой, поскольку грабеж с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего (вспомним, что Володька — титулованный каратист, да еще вооруженный палкой), либо даже угрозой применения такого насилия (кричал же он «всех убью и порешу любого») квалифицируется уже, как разбойное нападение.
— И что? — Инна выжидающе посмотрела на него.
— И — от шести до пятнадцати лет лишения свободы — вот так то, уважаемая Марья Волгина, — произнес Барсентьев, с улыбкой глядя на Инну, — видите, сколько здесь тонкостей?
— Зато интересно, — Инна не сдавалась.
— Пойдем, однако, дальше, — Барсентьев снова снисходительно улыбнулся и прищурился, — никакого такого преступления, как «нападение на сотрудников правоохранительных органов», как в природе, так и в уголовном кодексе не существует. Должен быть конкретный объект «нападения» — патрульный милиционер, участковый инспектор, прокурор, например. В данном случае имеет место банальное сопротивление работникам милиции при выполнении ими служебных обязанностей, сопряженное с применением насилия. Так именуется этот состав преступления в уголовном кодексе.
— Да-а-а, — разочарованно протянула Инна.
— Да-а-а, — в тон ей повторил Барсентьев, — но и это еще не все. Не могла задержанного студента милиция так сразу отправить в СИЗО (следственный изолятор). Сначала его должны были поместить в ИВС (изолятор временного содержания) до 72 часов, то есть до трех суток. За это время дознаватель должен собрать первичные доказательства о совершенном преступлении и затем представить их прокурору для решения вопроса о мере пресечения. И, если прокурор даст санкцию на арест, вот только тогда уже — в «Бутырку».
— Но это же мелочи, — стала защищать автора Инна, — важен сам факт…
— Ничего себе мелочи, решается судьба человека! И это еще далеко не все несуразицы, высказанные автором на одной страничке.
— «…В сумме все тянуло