Капкан для оборотня

фрак», по выражению старых уголовников, свидетельствовал о том, что его носитель является очень заслуженным вором.
Косарь, действительно, практически почти всю сознательную жизнь провел в следственных изоляторах, зонах и тюрьмах. Усольлагская надпись вместе с короной говорили о том, что коронован он был в жесточайших, по содержанию, условиях, одного из лагерей Усольского управления лесных ИТУ, расположенного на Северном Урале. И носившем в уголовной среде название «Всесоюзный Бур», или «Всесоюзная отрицаловка», где отбывали срок самые отпетые воры, отрицавшие все и вся, кроме воровского закона. Уже само пребывание в нем вызывало уважение у других преступников. А уж коронование там проходили считанные единицы.
Поэтому, несмотря на более мощную организованную преступную группировку Боцмана, «угловым», или неформальным лидером заседавшей тройки (совсем, как в сталинские времена) был именно Косарь. Он же «держал» городской общак.

Ночь на зоне. Небо постоянно прорезалось лучами прожекторов с вышек, которые выхватывали в метельной круговерти крыши заснеженных бараков, участки колючей проволоки, соседние вышки.
В небольшой землянке на полу горел хилый костерок. Неровный свет и отблески пламени освещали три фигуры, сидящие на корточках вокруг костерка. Кто-то четвертый сидел сбоку, чуть поодаль. Все были одеты в черные лагерные стеганки, черные шапки и валенки. Уши у шапок были полуопущены, скрывая небритые подбородки.
— Говори, Серго, — сипло произнес один из мужчин, с очень морщинистым лицом и угрюмым взглядом исподлобья.
— Косаря знаю лично, — начал горбоносый мужчина с легким кавказским акцентом, — закон блюдет, живет по понятиям. С мусорами и мурлыками повязан не был. Дурью не баловался. Рога мочил. Хозяину не кланялся. Сидит в отрицаловке.
— Кем представлен? — просипел первый.
— С воли — Тимохой, — ответил Серго, — здесь Паленым, — он кивнул в сторону третьего сидящего.
Тот, затягиваясь козьей ножкой, скрученной из газетной бумаги, утвердительно кивнул. На лбу у него — широкий рубленый шрам. Бровей у Паленого не было, остались лишь почерневшие надбровные дуги.
— Говори, Косарь, — предложил первый.
— Ты, Гвидон, знаешь меня двадцатник, — медленно и степенно произнес Косарь, — правила соблюдаю и обязуюсь. Предъяв не имел. Тянул в Бутырке, в Печорлаге, в Краслаге, во Владимирке, в Буре по второй отсидке. По делам — в Краслаге кумовка задавил. Семерку хожу в рябых. Закон не порушу и другим не дам. Все.
— Говори, Паленый, — просипел первый.
— Поддерживаю, — ответил тот без раздумья.
— Серго?
— Поддерживаю, — произнес Серго.
— Поддерживаю, — просипел и Гвидон, зайдясь после этих слов надсадным кашлем.
Откашлявшись, он делал приглашающий жест Косарю сесть рядом с собой.
Тот подошел и сел.
— Кликуха? — обратился Гвидон к Косарю.
— Та же.
— Все. В законе.
Все четверо соединили, тыльной стороной и пальцами вниз, кисти рук над костерком.
— Падлой буду, — все четверо заговорили вразнобой, — если нарушу…
Развели кисти рук.
— Паленый, — просипел Гвидон, — за тобой прогон темы по зонам и казенкам. Ты, Серго, подготовь ксиву на волю.
Те кивнули.
— Все, разошлись. Косарь, костерок за тобой.
Все завязали внизу, под подбородком, уши ушанок и подняли воротники стеганок, а Паленый бережно потушил двумя пальцами козью ножку, примял ее края и положил в кисет. Трое, низко согнувшись, вышли из землянки.
Косарь, не спеша, притоптал костерок ногой в валенке…

Боцман, он же Евсей Лапин, сидящий возле Косаря, имел облик сутулого верзилы, лет тоже около шестидесяти, но еще с хорошо сохранившимися, данными от природы, мощными мышцами. Лицо его с несколькими шрамами, надорванным левым ухом и дважды сломанным кривым носом носило отпечаток буйной драчливой жизни. А глаза и губы отражали характерное лагерное выражение — «Не верь, не бойся, не проси!».
Его «фрак», с семью его судимостями, выглядел также весьма внушительно. Ему не хватало лишь коронования в Усольском УЛИТУ. Он был коронован на вора в законе в каком-то ином месте.
Его правое предплечье украшала оскаленная голова льва, держащая на цепи с мелкими квадратными звеньями черные крылья и хвост хищной птицы. Вместо груди птица несла белый круг с синей каймой и изображением черной крестовой карточной масти посередине. Над кругом располагалась когтистая лапа, а выше — корона.
Кличка Боцман появилась у него уже очень давно.
…Много лет тому назад по мрачному,