Капкан для оборотня

неожиданно это, — сделал огорошенный вид Авдеев, — помозговать бы надо.
А в душе ликовал: сработал план, сработал… Не зря столько лет учили.
— Сколько думать будешь?
— Ну, день хотя бы.
Старик громко позвал:
— Клыч!
Тот сразу открыл дверь.
— Иди, чифирни с ним полчасика и приведешь назад, — и Авдееву, с угрозой, — хватит с тебя и полчаса.
А вслед проворчал:
— Тоже философ нашелся — думать…
Авдеев и Клыч вышли.
— Я согласен, — произнес Авдеев, вновь через некоторое время сидя перед Косарем. — Деваться мне, действительно, некуда.
— Не зря тебя за умного держал, — старик выщерил зубы, изображая улыбку, — иначе отправился бы ты у меня раков кормить. Верно, Клыч?
Тот подобострастно захехекал.
— А тебе зваться отныне Авдеем. Кликуха знатная. Сидел я с одним в Северлаге…
Так бывший майор ФСБ стал членом организованной преступной группировки.
Около полутора месяцев Авдей околачивался «при штабе», как он называл свое неопределенное положение. В какую-либо бандитскую структуру, типа бригады, его не зачисляли, ничего преступного совершить не довелось, и никаким советчиком или советником самого Косаря он не был, и не считался. Главу преступного клана он вообще видел за это время два-три раза, да и то — издали.
Но Авдей не унывал. Он понимал, что в отношении чужака, бывшего фээсбешника, проводится подробная проверка. Наверняка, человек, или люди Косаря отправились в областной центр и там, по своим каналам, наводили справки об обстоятельствах его увольнения из ФСБ. Версия о засланном казачке, о подсадке из конторы должна была быть у них, если не первой, то, уж точно, второй.
Жил он теперь постоянно в домике, расположенном на территории фирмы, вместе с охраной, никуда не отлучаясь. Кушал, играл в карты и домино, смотрел телевизор. И постепенно все к нему привыкли, а он, освоив воровской жаргон, также становился для них своим.

Домик, в котором жил Авдей вместе с другими охранниками, располагался на территории строительной фирмы. И этим утром, как обычно, он в тренировочных брюках, обнаженный до пояса, делал зарядку на площадке возле домика.
Из домика, зевая, выполз громила, похожий на жирного откормленного карася. Весом он был, без малого, центнера полтора, ростом — чуть выше среднего, и с лицом, которое в литературе принято называть харей. Глаза громилы были выпучены, как у рыбы. На плече синела наколка в виде дикого кабана.
Проходя мимо Авдея, громила как бы шутливо ткнул его кулачищем под ребро. Авдей от неожиданности потерял равновесие и едва удержался на ногах.
— Полегче, Карась, — предупредил он.
— Принято, — процедил сквозь зубы громила и толкнул его рукой в плечо, — вот тебе полегче.
Авдей подобрался, собираясь достойно ответить на выходку, но заметил, что из домика вышел второй громила, не уступающий Карасю в кондиции.
— Что, Карась, — жизнерадостно закричал тот, — новичок тебя обижает? Подмога нужна?
— Сам справлюсь, Хвощ.
Карась, набычившись, стоял напротив Авдея и вызывающе поглядывал на него.
Авдей сдержался и, отступив на пару шагов в строну, продолжил гимнастические упражнения.
Карась сел на скамеечку и закурил.
К Авдею подошел Хвощ. Поравнявшись с Авдеем, он поджал одну ногу и, подпрыгивая на месте на другой ноге, выставил вперед жирное плечо.
— Пободаемся? — предложил Хвощ с насмешкой, — а то руками впустую махаешь…
— О, сделаем русское сумо! — подхватился со скамейки Карась.
Он взял валяющийся неподалеку кусок рейки и очертил вокруг них на земле неровную окружность диаметром метра в три.
— Кто вышел за пределы круга или опустил вторую ногу, тот побежден, — объявил Карась, — а я — на победителя.
Из домика вышли другие охранники и окружили их, предвкушая интересное зрелище.
Вес у Авдея почти в два раза меньше, но отказаться он не мог — западло.
Он также выставил плечо и начал прыгать на одной ноге. Противники столкнулись плечами. Несмотря на значительное превосходство в весе, Хвощ был неповоротлив. Авдей старался избегать прямых фронтовых столкновений и совершал толчки по боковым поверхностям плеча соперника, сам же легко уклонялся от выпадов противника. Толчки Хвоща, то промазывали, то касались плеча Авдея уже на излете, не принося существенного результата. Хвоща от напряжения уже стало шатать, с его лица потек пот, но он упорно лез вперед, надеясь победить за счет массы.
Выпихнуть за пределы круга такую тушу было трудно, и Авдей пустился на хитрость. Распалив противника точными безответными толчками, он сделал вид,